их искать?
Я понял, о чем она спрашивает.
— Да.
— Я с тобой.
— Мне будет спокойней, если вы останетесь в Княжестве. В Храме всех Богов. Заодно за Гелией присмотришь. Там у культа меньше шансов вас достать. Они не полезут туда, где всё наполнено энергией Богов. Да и эти паразиты сразу всполошатся, почувствовав в своих владениях скверну инферно.
Девушка вывернулась из моих объятий и выпрямилась, уставившись на меня гневным взором:
— Я не для того просила себе дар чувствовать проклятых культистов, чтобы, когда моему мужу и главе моего рода требуется помощь, отсиживаться под защитой Богов!
В своем гневе Настя была безумно красива. И налившийся от гнева багрянцем шрам добавлял этой красоте своеобразный шарм. Еще одна Валькирия на мою голову!
— Не обсуждается! — отрезал я. Она вскинулась, порываясь начать спорить, но, поймав мой взгляд, поникла, по-детски хлюпнув носом.
— Но почему?
Можно было не отвечать или ответить кратко: «Потому что я так сказал». Но зачем обижать девочку?
— Потому, жена моя, — я снова заграбастал ее в объятия, не обращая внимания на обиженное фырканье, — что если ты полетишь со мной, самое большее через полчаса ко мне прибежит Рогнеда, с требованием взять с собой и ее, потому что она сильная и воин. Следом примчится Наталья, с очень подробными и обоснованными аналитическими выкладками аргументами, почему она должна лететь с нами. И вот уже, высший свет в Империи и Княжестве шумит о том, как ярл Рагнар с гаремом идет в поход на культ Эрлика.
Настя затихала, ее тело напряглось, но все же, не выдержав, заливисто расхохоталась. Отсмеявшись, вытерла слезы:
— С каких пор тебя волнует мнение света?
— Вообще не волнует, — отмахнулся я от инсинуации. — Просто так будет правильно. А к твоему отцу мы еще слетаем. Или пригласим к нам.
— Правда?
— Зуб даю, — щелкнул я ногтем по переднему резцу.
— Фу, — скривила носик Анастасия, — как бродяга из трущоб Константинополя.
— А я и есть бродяга. Только из Заброшенных земель.
— Рассказывай это кому-то другому, — оборвала меня Настя, снова вывернувшись из моих объятий, но лишь для того чтобы, усесться мне на колени, обхватив ногами, — а лучше помолчи, муж мой. Потому что я обиделась. И тебе нужно попросить у меня прощения. И постарайся, чтобы я простила, — с низкой хрипотцой закончила она, впиваясь мне в губы.
* * *
Долетели быстро. Новгород ближе, чем Або и с окончанием боевых действий пропала необходимость делать огромный крюк через аномалию.
Едва пересекли границу Бежецкого удела, к нам присоединились два дирижабля с опознавательными знаками ВВФ Княжества, заставив изрядно подергаться мой наемный экипаж.
— Неизвестный дирижабль. Вы пересекли границу Великого княжества Новгородского. Назовитесь. — раздался из динамиков хриплый мужской голос, с хамоватыми интонациями.
Я показал нашему радисту, чтобы включил микрофон:
— С каких пор Новгородское княжество стало начинаться с Бежецкого удела?
— Слышь, умник, я щас тебе влеплю залп в борт, чтобы не борзел.
— Здесь Ярл Пограничья Рагнар. Хочется услышать, с кем имею честь, чтобы доложить князю Ингвару, как его офицеры чтут Устав.
Словно не услышав мой вопрос, неизвестный офицер продолжил:
— Вы летите без опознавательных знаков. Имею полное право открыть огонь без предупреждения. Приказываю сбросить скорость и следовать за нами для досмотра.
Может быть, в другой ситуации я бы послушался, хотя бы для того, чтобы познакомится с наглецом. Но сейчас ситуация не располагала к задержкам. Взглянул на стоящую рядом Настю. Она прикрыла глаз, по вискам заструились капельки пота. Девушка пыталась прощупать собеседников даром Персефоны. Спустя пару секунд она отрицательно мотнула головой:
— Нет. Не чувствую.
— Значит, так, неизвестный. Вы можете попытаться, как изволили выразиться, влепить мне в борт залп. Но после этого я уничтожу вас и объявлю войну вашему роду. И не надо делать вид, что вы не получали сообщения о нашем появлении. О том, что мы направляемся в Новгород, я лично вчера уведомил князя Лобанова. И он заверил меня, что обеспечит коридор. Значит, сейчас вы либо пытаетесь игнорировать прямой приказ Юрия Мстиславовича, либо он до вас, каким-то непостижимым образом не дошел. Оба варианта повод для служебного расследования, — голос мой был спокоен, а мозг просчитывал варианты, как долго продержится слабенькая защита, что успела поставить на дирижабли ученица.
Главное, и ответить мне нечем. Мы абсолютно безоружны. Ну не успел я заняться полным переоборудованием своего воздушного флота. Думал, успею до отлета в Таврию. А вышло, как вышло.
К счастью, проверять надежность щитов Сольвейг в боевых условиях не пришлось. Вояки молча со снижением ушли на разворот. Ну и чудесно. Но все же выяснить, кто решил пощупать меня на прочность надо. Такие демарши оставлять без последствий нельзя. И я не верю, что Лобанов не поставил в известность о нашем прибытии, всех заинтересованных лиц. Скорее всего, тут имеет место быть личная инициатива и родовая спесь. Ничего, разберусь и с этим. А пока есть вещи посерьезнее глупых аристократических склок.
Вот по левому борту блеснула гладь озера Ильмень, и в туманной дымке показалась столица Княжества. Через полчаса мы швартовались у причальной мачты аэродрома Кривцовичи. По крайней мере так он назывался на картах.
У трапа нас встречал лично Юрий Мстиславович. По осунувшемуся, почерневшему лицу князя я сразу понял, что опоздал. Сам не заметил, как оказался рядом с Лобановым:
— Опоздал⁈ Девочки целы⁈
Он поднял на меня сухие, постаревшие глаза.
— Целы, — тихо выдохнул он. — Молчан погиб, — я заметил, как сжались кулаки князя.
— Как это произошло?
Лобанов огляделся, словно только сейчас заметил, где он находится:
— Не здесь.
Я просто кивнул. Главное Рогнеда с Наташей живы. А Молчан… Жалко его. Хороший человек был.
До Кремля ехали молча. Только я украдкой шепнул Насте, что подруги живы, получив в ответ благодарный кивок. Князь думал о своем. Гелия, понимая, что происходит что-то серьезное и очень плохое, забилась в угол салона и затихла. Практически весь перелет она провела рядом с Ошкуем, который закрывал ее собой во время нападения культистов. И теперь, когда сильного и надежного ушкуйника не было рядом, чувствовала себя не комфортно. Как бы не наделала глупостей девочка. Хотя, я договаривался с родом Анемас обеспечить ее безопасность, а не охранять девичью честь.
За окошком промелькнули древние стены Кремля и лимузин, словно ловкий зверь в нору, нырнул в узкие ворота. Лимузин мягко затормозил у крыльца особняка. Воздух здесь был напоен ароматом мокрой листвы и тяжелым, едва уловимым запахом озона — отголоском мощных охранных плетений, окутывающих резиденцию.
— Госпожа Раевская, госпожа Анемас, — князь обратился к девушкам, — прошу
