предварительно: Брежнев, Рыбалко, Уборевич, Жуков, Конев, Будённый. Остальных согласуем.
Поскрёбышев записывал быстро, без единого лишнего движения.
— Первое заседание, — продолжал Сталин, — провести по вопросу облика, стрелкового вооружения и носимого имущэства красноармейца. Наркомату обороны подготовить материалы. Доложить мне первые выводы.
— Будет исполнено.
Сталин посмотрел на меня.
— Вот и всё. Работайте. И помните: если хотите стать членом ЦК, учитесь не только побеждать в споре. Учитесь оставлять работать и ладить с людьми.
* * *
Разумеется, работа Особой группы должна была начаться не сразу. Нужно было подготовить постановление, всех уведомить, составить планы. командиры пока должны были вернуться к месту службы. Конев уже уехал, а комбриг Жуков ждал вечернего поезда. Я попросил Рыбалко доставит Георгия Константиновича ко мне.
Товарищ Жуков, выслушав новость о создании Особой Группы, тяжело покачал головой:
— Хорошо, конечно. Только это всё равно не то.
Мне оставалось только согласиться с ним.
— Знаю. Нас загрузят разными мелочами, до тактики дело дойдет не скоро. А до оперативного искусства — так и подавно!
Комбриг тяжело кивнул.
— Нам крайне нужны новые наставления. Как учить роту, как командиру батальона наладить связь, как обеспечить взаимодействие танков с пехотой, пехоты и артиллерии, артиллерии и танков. Боюсь, товарищ Брежнев, всю эту науку нам придется познавать в бою!
— Ни в коем случае! Это слишком дорого обойдется. Нужно отладить новые тактические схемы на учениях.
Тут Георгий Константинович со мною не согласился.
— Учения нужны, спору нет. Только учтите, Леонид Ильич: всей правды они вам не покажут. Учения — это всегда условность, искусственно созданная ситуация. В бою все может быть по-другому. К тому же, на учениях все хотят понравиться начальству. А нам нужна такая проверка, где противник настоящий, не по нашему плану ходит.
Комбриг резко махнул рукой, подчеркивая свою мысль.
— На манёврах полк заблудился — ему дорогу покажут. В бою заблудился — его сожгут или возьмут тёпленьким. На манёврах связь пропала — пошлют посыльного, потом в отчёте напишут: «связь восстановлена». В бою связь пропала — батальон исчез. На манёврах танки ушли без пехоты — на разборе поругают. В бою их подпустят, подожгут и добьют расчёты.
— Ну, тут вы преувеличиваете, товарищ комбриг.
— Нет. На учениях все хотят понравиться. Командир боится не поражения, а плохой характеристики. Посредник не хочет портить картину. Штаб пишет не правду, а то, что можно положить наверх. Противник действует по сценарию. Даже когда изображает хитрость, — делает это в дозволенных местах и в известных пределах. А иначе почему, по вашему, наши белорусские маневры так всех возмутили?
— Значит, вы считаете, что учения бесполезны?
— Нет, конечно. Учения нужны. Но они не скажут всей правды. Если вы напишите устав, сославшись на «опыт маневров», никто к нему серьезно относится не будет. Все понимают — на маневрах можно что угодно изобразить, какой результат начальству нужен, такой и будет показан. Только реальная война может быть настоящей школой. Только так!
Мы еще некоторое время поговорили, потом я вызвал Жукову машину. Чтобы отвезти на вокзал.
Он ушел, а я остался в тяжелых раздумьях. Черт побери! Нам нужна была война, которая скажет правду раньше большой войны.
Невольно я вспомнил утрени разговор в сталинском кабинете, и сводку по Абиссинии. Итальянцы применяют газы. Успешно. Что скажете, товарищ Брежнев?
Абиссиния! Она черти где, на другом континенте, с совершенно иными, чем у нас условиями и рельефом. Но все равно реальный боевой опыт войны босоногих негритосов и макаронников оказался весомее моих обоснованных идей. Сталин удивительно легко принял опыт чужой войны как аргумент против моей теории.
Вот что ценится. Не кабинетный доклад, не схемы, не прогнозы. Война. Пусть колониальная, далекая, очень неравная — но зато реальная война.
Где мне взять «образцово-показательную» войну?
Слово вспыхнуло коротко, как спичка. Испания
Мадрид. Марокканские части, немцы, интербригады, итальянцы. Советские танки. Лётчики. Советники. Бомбёжки городов. Уличные бои. Плохое командование, бардак. Храбрость, несогласованность, танки без пехоты.
Вот она, будущая лаборатория, чужая кровь, что могла бы сэкономить нашу!
В волнении я сорвался с места, совсем по-сталински заходил по кабинету.
Это идеально. Опыт этого конфликта, при известной ловкости, можно интерпретировать по-своему. Найти летчиков, кто отработает бои на вертикальном маневре и в паре вместо тройки. Найти командиров, кто сможет наладить совместные атаки пехоты и танков. Отработать работу артиллерии, штурмовиков, бомбардировщиков, диверсантов. И представить все в правильном свете.
Отлично! Через пару лет у меня на руках будет правильная бумажка. Броня!
А для этого надо все заранее подготовить. И как минимум, туда попасть.
