вперёд быстрее меня.
Мы подоспели уже под завершение речи старейшины Кайра. Старик выступил перед народом и скрылся в длинном доме, но народ и не собирался расходиться, будто бы ожидая продолжения.
Замысел Кайра ясен: сборы в поход, привлечение добровольцев, поддержка народа. Горцы имели собственную небольшую армию, но задействовать её за пределами хребтов означало бы нарушить многовековую традицию нейтралитета. И неважно, будет ли это война против Малфорта, или же военная помощь в общей борьбе против демонов. Мантикор сейчас настроен против горцев так остро, что, скорее всего, предпочтёт отказаться от такой помощи и повоевать на два фронта, едва, только завидев чужие войска на горизонте. Ещё, конечно же, от своей гордыни и глупости.
Да и какая эта армия горцев? Рота? Батальон? Может быть, устами Кайра это слово было слишком громким для описания сил народа Саттин?
Причин отказаться от прямого вмешательства у совета старейшин хватало. Потому и планировался точечный удар, а перед ним обычный поход, сопровождающий конвой. Нам с Доу понадобятся умелые возницы, зоркие разведчики, но никак не орава солдафонов.
Проходя через толпу, я невольно стал свидетелем разговоров местных.
— Пора бы уже, — сказал мужчина позади меня, низким голосом. — Сколько можно? Хватит нам отсиживаться, покажем сначала демонам, а потом и Мантикору, с какой силой стоит считаться.
— Потише о таком, — ответил ему, судя по всему, его товарищ. — Старейшины знают, что делают. Надо будет и низинники своё получат, но ты не забывай, что все мы одной крови. Те люди на равнинах ни в чём не виноваты, если кому и требовать с Мантикора плату, то им же самим.
Вот как? Значит, среди горцев есть и противники изоляции?
Слева я хорошо отделил ещё один обрывок, но уже из другого разговора.
— Ты чужака не видел? — спросил молодой горец. — Ну, того…
— Не видал, — отозвался второй. — А как он выглядит-то?
— Как и все чужаки, по глазам сразу поймёшь. Говорят, он со своими людьми заключил военный союз ещё как появился здесь. Демонам точно конец.
— Союз… — протянул собеседник с сомнением. — А что этот низинник может нам предложить? Старейшины — величайшие мастера магии и слуги нашей великой богини Саттин. Странно, что демоны до сих пор не повержены её гневом.
— Ну я слышал, что… — первый понизил голос почти до шёпота, слова утонули в гуле толпы.
Вход был уже близко, оставалось лишь несколько метров, только бы выбраться из этой толчеи.
Тяжёлая ладонь вдруг легла мне на плечо. Горец с белой повязкой на плече даже не посмотрел на меня, остановив в нескольких шагах от входа.
— Дальше нельзя. На время совета вход перекрыт.
— А мне как раз туда и нужно, — ответил я спокойно. — На время совета.
Он усмехнулся и заговорил, нехотя поворачивая голову в мою сторону:
— Может быть, ты старейшина или сам… — слова оборвались на полпути.
Горец присмотрелся ко мне, и усмешка быстро сползла с его лица. Брови дёрнулись вверх.
— Чужак… — Он тут же убрал руку и отшагнул. — Не признал. Ну, проходи тогда.
В зал я вошёл уже в сопровождении стражи. Четверо воинов шли позади, словно меня взяли под арест. В просторном помещении собрался весь совет. Гриф скромно держался в стороне подальше от стола, несмотря на то, что ему позволили присутствовать как полноправному участнику, а Доу вальяжно расселся на одном из стульев. Судя по всему, ждали только меня, хотя… Я не сразу заметил, что советников всего четверо, кажется, кто-то опаздывал.
Стража распределилась по краям зала, всего их здесь было больше десяти, какие-то элитные воины, которых я ещё не видел, либо же у охраны длинного дома по наряду на все торжественные поводы и случаи жизни. Мне указали на один из свободных стульев. Пока я усаживался, старейшины смотрели на меня с интересом, будто бы мы виделись в первый раз. Их лица мне были хорошо знакомы, хоть и общался я только с Кайром.
Будто подслушав мои мысли, Кайр поднялся с места.
— Полагаю, стоит представить всех ещё раз, — заговорил он.
Сначала он представил меня и Грифа совету, а затем совет нам. Доу при этом старейшина демонстративно оставил без внимания.
Всего в Гордо было пятеро старейшин, считая самого Кайра, но за столом сегодня сидели четверо. Как выяснилось, почтенный Винлот занемог и прийти не сумел.
По правую руку от Кайра сидел крепкий мужчина средних лет, самый молодой в совете. Звали его Куру, и в его аккуратной бородке уже созрела редкая седина.
Слева сидели две женщины. Молчаливая Элибет, чьи огромные синие глаза и тонкие черты лица выдавали остатки былой красоты. И Нора, чья седая длинная коса мне хорошо запомнилась. Именно Нора заправляла алхимией в Гордо — то ли целой школой, то ли особым её направлением. Нора стала наставницей для Анны, нередко навещала её в Нагорье лично, вела поп пути перехода из чужаков в коренные горцы.
После формальностей слово сразу же перешло к Доу, чему я был только рад, потому что очень ждал его объяснений.
Доу не шелохнулся, оставшись в той же расслабленной позе, остался сидеть на своём месте. Первые же его слова удивили всех присутствующих, включая меня. Удивили в плохом смысле, потому что усатый проныра получеловек-полунежить начал с откровенной критики. А ведь старейшины проявили к нему небывалое милосердие.
— Вы вели себя чересчур осторожно и неуверенно, допустили всё это. — Голос звучал натужно и хрипло, будто Доу никак не мог откашляться, а может, на связках сказывались те жуткие магические метаморфозы, что постоянно переделывали его тело. — В мире немного сил, способных остановить вторжение, а в окрестных землях и вовсе только вы одни. Следовало вмешаться сразу же, ещё до того, как рогатые отхватили себе целое княжество и устроили там плацдарм.
Доу умолк, и в зале на несколько мгновений повисла тяжёлая тишина.
— Это всё, что ты хотел нам поведать? — спросил Кайр. По его взгляду был виден тщательно подавляемый гнев. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить план действий, а не выслушивать пустые упрёки глупца, преступника и предателя.
— Глупца? Вряд ли, — возразил Доу с едва заметной ухмылкой, небрежно коснувшись кончика уса. — Но преступник и предатель — несомненно. С фактами не поспоришь.
— Тебе крупно повезло, что сама Саттин заступилась за тебя. Попридержи язык! — не выдержал Куру. Он оказался куда менее сдержанным, чем остальные старейшины, и в его голосе прозвучала неприкрытая грубость.
— Ошибки нужно признавать и учиться, вы сами знаете. Даже мудрейшие ошибаются, — настойчиво произнёс Доу и выпрямился на стуле. — Я прошёл ваши испытания, но вы всё
