восторге! Кроме Шимер. Говорят, она от злости разбила свой шар. И еще… Говорят, что Руввана приставил своих друзей охранять тебя, потому что он жуткий собственник и не хочет, чтобы к тебе подходили другие парни!
Мое лицо перекашивает. Только хочу ответить, какая это чушь — и замолкаю, во все глаза глядя на Арсаха. Арсаха, стоящего в нескольких метрах от нас с бледным лицом и с пылающими яростью глазами. Арсаха, который видел всю запись нашего поцелуя. Арсаха, по рукам которого опасно собираются искры магии. Зелёной магии.
Не говоря ни слова, саллар разворачивается и покидает столовую. Выскакиваю за ним следом, хватаю за рукав.
— Что ты собираешься делать? — спрашиваю прерывающимся от волнения голосом.
— Разве неясно? — отзывается саллар, и глаза его из ярко-синих становятся почти чёрными. — Я его убью.
— Не смей! — висну на его руке, не позволяя ему уйти. За мной растерянно наблюдают выбежавшие следом Саррон и Диара. — Помогите же мне!
— Почему? — спрашивает саллар. Бездна в его глазах меня жутко пугает, а голос… словно голос преисподней. Многогранный, великий, чужой и безумно далёкий. Вот он, тот саллар, о котором говорил старый Гарт. Тот саллар, который, не моргнув и глазом, уничтожит целую страну. — Он поцеловал тебя против твоей воли.
Моргаю. Господи, столько человек просмотрели этот шар — и только мой саллар увидел, что я не хотела этого поцелуя.
— Это правда, — я ощущаю себя так, будто иду по минному полю. Один неверный шаг — и взрыв. Прикусываю губу, отпускаю руку Арсаха, но в тот же миг обеими руками накрываю его лицо. Тепло, без любого подтекста романтики. — Бывает так, что случаются вещи, которых мы не хотим, но нам приходится с этим мириться. Да, он действительно поцеловал меня против моей воли, но можешь мне поверить, я отлично ему врезала. Видишь, я могу постоять за себя. Я вовсе не такая слабая, как ты думаешь, Арсах.
Чернота в глазах Арсаха замирает, будто прислушивается к моим словами. Саллар слегка наклоняет голову. Где-то там вдали звенит звонок, все разбегаются по занятиям, осторожно и с огромным любопытством оббегая нас четверых. Мои пальцы на щеках Арсаха слегка подрагивают от напряжения, но будь я проклята, если я сейчас его отпущу.
— Хорошо, — наконец, отзывается бездна. От облегчения я едва не теряю сознание. — Но если он притронется к тебе еще хоть один раз…
— Не волнуйся, — перебиваю я, — не притронется. Ведь ты же меня защитишь.
И этих последних слов отчего-то хватает для того, чтобы тьма в глазах саллара начала развеиваться. Убираю руки с его лица и нервно ёжусь, чувствуя, как намокает от пота спина.
— Нам нужно на занятия, — тихо говорю я. — Увидимся после пар, ладно?
Саллар не отвечает, но огонь в его глазах говорит за него: конечно, увидимся, разве может быть иначе? Слабо улыбаюсь ему на прощание и иду к корпусу. За мной тихими безмолвными тенями следуют Диара и Саррон. Оба отчего-то серьезные и притихшие. Я ожидала, что будут досаждать вопросами, многозначительно задирать брови и намекать на наши отношения с ревнивцем Арсахом, но ничего из этого нет и в помине. Оба мрачные, как на поминках, и выглядят слегка встревоженными.
И пребывают в таком состоянии до самого обеда. А во время перерыва я, уже не выдержав их взглядов исподтишка, сама задаю вопрос:
— Что такое? Вы хотите мне что-то сказать?
72
— Почему ты назвала его Арсахом?
— Так Терр поцеловал тебя насильно?
— И… что за магия была у Атрина? Вдруг стало так жутко…
— То есть, он действовал против твоей воли? И… да, что за магия? Я никогда не сталкивался с такой раньше.
Спросила, называется, на свою голову. Что ж, придется отвечать в самых общих чертах.
— Арсах — это его семейное имя. А магия родовая, у них у всех такая. И да, я не хотела этого поцелуя, поэтому твой друг вполне заслуженно получил по лицу. И это было не кокетство.
Мои спутники замолкают, переваривая услышанное.
— Эта родовая магия, — тихо говорит Диара, — пугает. Я видела его глаза. Стало так страшно. И меня будто парализовало. Я даже шагу сделать не могла, так меня придавило к месту… — ее даже передергивает.
— Да, мне было чуть попроще, — соглашается рыжий, — но его сила дейтсвительно… впечатляет. Я с такой мощью еще никогда не сталкивался.
Я прикусываю губу и вяло улыбаюсь:
— Не бойтесь, все в порядке. Атрин хороший парень и применяет свою силу только во благо. Вам не стоит беспокоиться на этот счет.
Диара отвечает:
— Это ведь только ты его там удержала. Если бы ты не нашла там подходящих слов, он бы… не удивлюсь, если бы он от Академии камня на камне не оставил, а от Шиэрра Рувваны…
— Эй, птичка, не так пессимистично. Терр силен, и никто бы не посмел разнести Академию, поэтому поменьше напряга.
— Здесь я с ним согласна, — я поддерживаю Саррона, — и еще раз повторю, что волноваться не о чем. Кстати, Диара, я вот что хотела спросить. Как у тебя идут дела с чарами активации?
Диара бросает быстрый взгляд на рыжего.
— А, все уже в курсе поливаек, — отмахиваюсь я, — рассказывай прямо при нем.
Саррон не в курсе, но усиленно делает вид, что да.
— Все готово, — улыбается, наконец, Диара, — я как раз вчера вечером добилась полной активации, вот, смотри.
Она вытаскивает из своего тубуса наш камешек, осматривается — мы находимся во внутреннем дворе — и застенчиво просит рыжего:
— Шиэрр Саррон, вы не могли бы… растопить снег и чуть подсушить землю?
— С удовольствием, — рыжий моменально собирает свою магию в шар и направляет ее на маленький пятачок земли. Снег на глазах начинает таять, впитываться водой в землю, а потом и вовсе разгоняется его магией в стороны, оставляя пятачок полностью сухим. Диара опускает на него камешек, сжимает его тремя пальцами, не трогая свою энергию — и земля темнеет от вылившейся на нее воды.
— Ух ты! — восклицает дракон. — Это было круто! Это и есть ваши поливашки?
— Поливайки, — поправляю я, — как ты это сделала?
— О, ничего необычного. Просто чары сложения, чары защиты, чары предотвращения, наложенные строго на определенные точки, — и особая техника нажатия. Нужно нажимать сюда, сюда и сюда, видишь?
Я киваю.
— Это замечательная работа, Диара, — хвалю я.
Диара краснеет:
— Спасибо. А как продвигается у тебя?
— Через несколько дней будет готово, — отзываюсь я.
— Правда? — ее глаза округляются. — Уже?
— Угум, — я смеюсь, — правда, здорово?
— Ох, я даже… Даже не знаю, что
