на его теле.
— Так происходит начало накопления, — прокомментировал процесс наставник. — Чем сильнее вы его контролируете, тем больше энергии копится у него внутри и тем ярче он светится. Когда количество накопленной энергии достигает своего максимума, происходит взрыв.
Прямо на наших глазах количество трещин на теле гранитного левиафана стремительно увеличивалось, пробивавшийся через них свет становился все ярче и ярче.
— То есть, чем лучше мы контролируем его, тем быстрее он взорвется? — спросил Нарышкин. — Как-то странно получается.
— Именно так, — кивнул наставник. — Есть в этом некий парадокс, к которому не так просто привыкнуть. Обычно мощные существа требует обратного, но в данном случае давление на левиафана вызовет опасную реакцию. Помните я сказал вам, что одна из целей турнира — определить сильнейшего во всем? Как раз тот случай. Правильная работа с гранитным левиафаном — это испытание самодисциплины, а не ментальных способностей. Нужно удерживать минимально необходимый уровень, чтобы контролировать его и сопротивляться желанию усилить свое влияние на существо.
— Если передавить, он взорвется? — спросила Горчакова.
— Именно так, — ответил ей наставник. — Если передавить, то случится вот что…
Трещины, покрывавшие левиафана, мгновенно разрослись, и мы услышали необычный звук, как будто камень трется о камень. Следом за этим раздался мощный взрыв и существо разлетелось на куски.
— Происходит разрядка, — прокомментировал случившееся Громов. — Звук, который вы слышали перед взрывом, должен предупредить вас о том, что еще немного, и левиафан рванет.
Мы помолчали немного, глядя, как куски существа один за другим исчезают внутри барьера.
— Роман Артемович, а кто будет победителем в этом испытании? — спросил я. — Тот, кто сумеет удерживать контроль над ним дольше всего?
— Деталей я не знаю, Темников, но думаю, что выиграет тот, кто сможет удачно контролировать самого большого левиафана, — ответил Громов. — Кто будет первым?
— Давайте я попробую, — предложила Горчакова и сделала шаг вперед.
Наставник не возражал, так что спустя некоторое время Елена приступила к призыву левиафана. Как и в случае с вихревым, у нее и с этим существом не возникло особых проблем. Правда по размеру левиафан, которого она призвала, был меньше, чем у Громова, но это детали. В остальном она справилась хорошо и обошлось без взрывов.
В отличие от нее, у нас с Лешкой дело обстояло намного хуже. По размеру мой гранитный левиафан был почти таким же, как и у Романа Артемовича, но на этом сходство в работе с этим существом заканчивалось. Как только я попытался совсем ненамного усилить контроль над ним, левиафан мгновенно покрылся трещинами, издал глухой скрежещущий звук и рванул.
— Грубо, Темников, — сказал по этому поводу Громов. — Я понимаю, что энергии в тебе, хоть ведром черпай, но иногда нужно работать спокойнее. Давай, Нарышкин, покажи, как это делается.
У княжича поучилось намного лучше, чем у меня. Его левиафан тоже взорвался, но по крайней мере не сразу. Лешка довольно долго работал с ним, прежде чем существо разорвало на части.
Впрочем, неудивительно, что у моего друга получалось лучше. Все-таки он учился дозировать магическую энергию, которую передавал мне, так что опыта в этом смысле у него было побольше. Однако, судя по результату, все равно недостаточно. Эх… Чувствую, что с этим гранитным левиафаном придется повозиться…
Как и следовало ожидать, грозовой левиафан оказался самым любопытным из всех. Во всяком случае, на мой взгляд. Правда работать с ним было практически так же сложно, как и с гранитным, но намного интереснее.
На этот раз магических барьеров было два. Внутри уже имеющейся сферы на каменному полу, появилась еще одна, светло-серая, а затем пришел черед грозового левиафана.
Вполне ожидаемо, что своим внешним видом это существо отличалось от двух предыдущих. Когда Громов закончил призыв, внутри магического барьера появилась некая темная масса, которая не была твердой, но и на вихрь не похожа. Скорее что-то среднее.
Внутри левиафана постоянно происходили разряды света, которые были похожи на крохотные молнии. Они постоянно бегали по его поверхности, как живые. Тем временем воздух вокруг барьеров как будто-то потрескивал и даже на расстоянии в несколько шагов от него я чувствовал, что левиафан в любой момент может шарахнуть по нам молнией.
— Красавец, правда? — спросил наставник. — Обратите внимание, что электрические разряды на его теле не происходят случайным образом. Есть некая система. Однако она все время меняется, и чтобы ее уловить, нужно прочувствовать его.
В этот момент раздался громкий треск и один из разрядов пробил первый барьер и ударил во второй.
— Видели? — спросил наставник. — Перед тем как ударил разряд, левиафан сгруппировал в этой точке большое количество энергии. Вот, смотрите, снова пытается.
Пусть не сразу, но мне удалось уловить некоторую закономерность, о которой говорил нам мастер темных классов. Разряды вроде бы перемещались по существу, хаотично, но в определенных точках их было явно больше. Вот они начали копиться в одной из них, а следом за этим вновь раздался громкий треск и второй разряд ударил в барьер.
— Роман Артемович, кажется, я заметил точку, которую нужно было ослабить, — сказал я. — Он сейчас снова пробует копить энергию в том же месте.
— Похвально, Темников, — ответил на это Громов и в этот момент молнии в точке высшего напряжения начали рассеиваться. Судя по всему, наставник ослабил ее.
Мы продолжали наблюдать за грозовым левиафаном и Громов нам не мешал. Чем дольше я смотрел на него, тем чаще мне удавалось угадывать, в какую из сторон сместится точка напряжения. Это было похоже на игру.
Примерно так же я чувствовал себя в те моменты, когда Чертков учил меня концентрировать внимание при помощи своих механических пчел. Правда здесь меня никто не кусал и внимание с моей стороны вознаграждалось удачным предвидением.
Так было до того момента, когда левиафан вдруг не создал сразу две точки напряжения. Причем они появились не сразу, а одна за другой. Следом за этим громкий треск и сразу два разряда ударили в барьер.
— Там было две точки! — удивленно воскликнул я.
— Верно, Максим, — подтвердил Громов. — Иногда он пробует бить сразу в несколько точек, и нужно успеть среагировать на каждую из них в нужном порядке. Ну что, попробуете сами? Давай, Нарышкин, теперь твоя очередь быть первым.
Я был последним и на этот раз оказался на высоте. Хотя я и пропустил несколько разрядов, большую часть из них мне удалось увидеть и вовремя ослабить напряжение грозового левиафана.
Лешка с Горчаковой справлялись намного хуже и у них пока плохо получалось. Однако Громов успокоил их и сказал, что это дело времени. Как и в работе с гранитным левиафаном, просто
