ахи толпы, становится рядом со мной: весь такой статный, красивый, могучий и величественный.
— Он — сын старосты, — говорю я Килаиру. Говорю тихо, чтобы нас не слышали остальные. — Будет справедливо, если вы сейчас принесете ему извинения от себя и от лица всех своих предков.
Килаир сужает глаза:
— Не знаю, как ты это сделала, девчонка, но запомни: я не извинюсь. Это было необходимо для Ардонии. Но за то, что ты устроила сегодня в этом зале… ты ответишь.
— Странно было бы ожидать иного, — хмыкаю я, обращаясь к Арсаху, — но не забудьте, Ваше Величество, что осталось еще одно условие. Вы должны освободить Дастана. Если попытаетесь снова смухлевать — древняя магия вновь вмешается, и вы очень сильно об этом пожалеете.
Я вижу по глазам Килаира, что он никогда мне этого не простит. Что достанет меня. Что наверняка попытается если не убить, то как-то дискредитировать. Но плевать. Сегодняшний прием отнял у меня все силы. Я едва стою на ногах. Всю магию и часть собственной жизни я отдала, чтобы достучаться до купола — и если сейчас же не покину зал, то рухну прямо тут.
Я делаю книксен — ведь на нас все еще смотрят — и тихо поворачиваюсь, чтобы уйти. Меня чуть ведет. Саллар быстро хватает меня за руку и не дает упасть. Ко мне тут же подскакивают Шимер и представители других гильдий. Я знаю, чего они хотят — сотрудничества. Но сейчас я больше ничего не хочу. Слишком опустошена.
Секундой спустя меня окружают драконы. Я с благодарностью принимаю их защиту и покровительство, и вместе мы медленно покидаем приемный зал, в котором сейчас разгораются нешуточные страсти. Я уже плохо помню, как мы оказались в карете. Кажется, меня донесли туда уже на руках. Кто это был? Возможно, Руввана, возможно, Арсах. Единственное, что я помню хорошо — это что обивка в карете очень мягкая.
И на ней так удобно спать.
79. Однотомник
— Смотрите, кто вернулся, — тянет Пёрч, — это же наша императорская гадюка!
Я хохочу:
— Тьфу на тебя! Я — разве что королевский ужик, невежда ты беспёрая!
Теперь хохочет уже он.
— Какими судьбами? — спрашиваю я весело.
— Увидел твое имя в списках въезжающих, — отвечает лейтенант, — не поверил своим глазам. Решил, что надо убедиться лично. Почему ты возвращаешься так рано? До окончания учебы в Академии еще семь месяцев.
Кучер, в карете которого я сейчас еду, угрюмо косит на Пёрча, но последний знай гарцует себе рядом и в ус не дует. Я не рискую сильно высовываться из окна, но задорно кошу наружу глазом.
— А, — беспечно отмахиваюсь я, — меня вытурили из Академии.
Пёрч таращит на меня глаза — а потом вновь сгибается от хохота:
— Почему-то… я… даже… не удивлен! — булькает он в перерывах между приступами.
— Вообще-то, — надобно немного обидеться, — я была образцовой студенткой!
— Ну конечно. Всего-то вступила в конфликт с императором, покрывала саллара и вступила в запретный Круг отрешения!
— Зато, — беспечно жму плечами, — будет что вспомнить на старости лет!
С момента приема прошло две недели. Так мало, и в то же время так много. Все это время я спала в уже знакомых мне покоях Рувваны, лишь изредка просыпаясь, чтобы немного глотнуть воды. Когда я, наконец, восстановив силы, пришла в себя, оказалось, что ректор уже выставил меня из Академии, как и обещал. Но это не помешало мне встретиться с секретарем Ваннаром. То был тяжелый разговор, требующий от меня особого мужества.
— Вы что-то хотели, Шиэрра Дерр? Вернуть учебники?
— Не совсем. Я… хотела бы извиниться перед вами, Шиэрра Ваннар. За тот случай, когда я вас обидела. Простите, я действительно этого не хотела.
— Все в порядке. Я уже и забыла.
— И… Шиэрра Ваннар. Я знаю, что то, что вы сейчас услышите, будет звучать дико, но… Ваша магия… Она теперь во мне.
— … Кхм. Это действительно звучит дико, Шиэрра Дерр.
— Знаю. Я вступила в Круг отрешения. Две недели назад. И когда я чуть не умерла, ваша магия… пришла мне на помощь. Она спасла меня от смерти. Не дала мне умереть, и теперь она со мной.
И это действительно было так. То покрывало, которое накрыло меня, когда стихии рвали меня на части, которое смягчило острые углы, которое не дало мне разорваться — то была магия секретаря Ваннар, которую много лет назад у нее отобрал Круг. Вообще, чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что все это было связано. Древняя магия Зала ритуалов страдала вместе со своими детьми салларами, и сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь им: сначала дала дар предвидения и истину профессору Розалю, который раскрыл мне глаза, затем взяла магию секретаря Ваннар, затем призвала меня в этот мир — и накрыла этой самой магией. Когда я рассказала обо всем этом секретарю, в ее глазах стояли слезы.
— Спасибо, — было последнее, что мне сказала эта женщина, — теперь я знаю, что все это было не зря.
Я трясу головой и возвращаюсь мыслями в настоящее:
— Прости, я задумалась. Что ты сказал?
— Что теперь?
— Теперь? Я получила много предложений от различных гильдий заключить с ними договор. Возможно, я приму предложение Шиэрра Шимерра, а может, открою свое дело. Я еще не решила. Но от голода я точно не умру, — я смеюсь.
— Значит, сейчас ты на время домой, а потом — покорять новые миры? Если ты уедешь из Саморрии, нам будет тебя не хватать.
— Вас все равно отсюда переформируют. Теперь, когда отпала необходимость защищать деревню от салларов, вас направят куда-то еще.
— Может быть. Знаешь, а ведь саллары уже начали приходить. Пока нечасто, но на днях я видел, как на ступенях библиотеки беседовали профессор Розаль и староста Арияр.
— Ох, как я рада! Со временем на салларов перестанут коситься, а потом и вовсе примут их с распростертыми объятиями, узнав, какие они великодушные и добрые. Кстати, перед тем, как вернуться к Дерр Бородавке, я как раз хотела заехать к Шиэрру Розалю.
— Еще одно дельце?
— Самое важное!
Мы смеемся. Пёрч беззаботно провожает меня сначала до Саморрии, затем, спешившись, уже пешком провожает до самой библиотеки. Мы трещим всю дорогу, и я прекрасно провожу с ним время.
— Что ж, — говорит лейтенант, — здесь, королевский ты мой ужик, я с тобой распрощаюсь и побегу обратно в казармы. Приказы, знаешь ли, сами собой не отдадутся и солдаты сами собой не устрашатся.
Я смеюсь, и задорно машу
