в виду?
— Я имею в виду, Варра, — поясняю я, — что после смерти моего дяди Дерр Мариадна подделала документ и присвоила себе чужое. Она украла плантации. Ни один из этих огородов ей на самом деле вовсе не принадлежит.
Все ахают. Поднимается гул.
— Ты уверена? — спрашивает Варра взволнованно. — Леенна, ты понимаешь, что сейчас ты можешь впустую очернить человека?
— Я уверена, — говорю я, — здесь есть человек, который уже подтвердил подлинность документа. Шиэрр Дабор, прошу вас.
Рядом со мной практически незаметно возникает невысокий, чуть полноватый мужчина, и берет слово.
— Здравствуйте, меня зовут Эррек Дабор, я нотариус из Баскока, соседнего города. Шиэрра Дерр… Я имею в виду, юную Шиэрру Дерр… абсолютно права. Я проверил документ в ее руках и могу с уверенностью сказать, что он подлинный. Заинтересовавшись, почему так произошло, я поднял записи своего покойного предшественника, который вел дела Дерра Геркхарда, и обнаружил, что было осуществлено некое вмешательство извне. Вероятно, был подкуплен какой-то секретарь, заменивший некие данные. Но, видите ли, дело в том, что этот секретарь не мог знать всех тонкостей нашей работы, поэтому после короткой проверки мне удалось выяснить, что имя наследника всех докрокковых и не только посадок, на самом деле другое. Супруга Дерра Геркхарда по его настоящему завещанию получила только этот дом — и ежегодное довольствие для себя и всех своих детей.
— Но если, — спрашивает Варра, когда гул всеобщего возмущения замолкает, — Мариадна не унаследовала все эти огороды, то кто же тогда их настоящий хозяин?
Воцаряется тишина. Все взгляды устремляются на меня и на Шиэрра Дабора. Я слабо улыбаюсь и громко произношу:
— Ты, Варра. Все свои плантации мой дядя завещал тебе.
81. Однотомник
Что тут началось! Выкрики, угрозы, проклятья — все это сыпется на Дерр Мариадну, которая, поняв, что дела ее плохи, начинает потихоньку отступать.
— Ч-что за ерунда! — восклицает она в последней попытке защититься. — Они лгут!
— Тогда почему же, — весело перекривает ее Пёрч, — ваш подельник сейчас пытался сбежать?
Мы переводим взгляды на заднюю дверь. Пёрч легко удерживает отбивающегося старосту, что, оказывается, пытался незаметно выскользнуть из дома. И это окончательно убеждает окружающих, что все, что сейчас вылетело из наших с нотариусом уст — правда.
— Значит, — тихо говорит Варра, и в ее глазах вскипают слезы. — Геркхард… оставил все мне?
Моментально воцаряется тишина. Каждый переводит на бедную женщину сочувствующий взгляд и, несомненно, вспоминает, как сильно они с моим дядей друг друга любили.
— Да, — я подхожу к ней ближе, — мой дядя, Варра, любил тебя до самой своей смерти. Я узнала это из самых надежных источников, что только могут существовать. Я не знаю, почему он женился на Дерр Мариадне…
— Я расскажу! — взвивается староста, выкручиваясь из рук Пёрча. — Расскажу, если меня не накажут вместе с ней!
— Но одно несомненно, — продолжаю я, не обращая на крики толстяка «Магическое зелье! Она подлила ему какого-то зелья и сказала, что забеременела от него!» ни малейшего внимания, — он всецело любил только тебя одну. И завещал свои плантации тебе, чтобы ты никогда не знала нужды. Варра, мне так жаль, что у Дерр Мариадны получилось всех обмануть. Из-за нее ты и твои дети столько лет провели в нужде!
— Почему? — тихо говорит Варра, обращаясь к Дерр Бородавке. — Почему?
Я думала, что моя тетка продолжит отпираться. Но нет. В глазах последней вспыхивает злоба, и она выливает на нас всех всю свою желчь и обиду, что копились в ней долгие годы:
— Да потому, что я любила его! Всегда! А он только и думал о тебе! Даже с любовным зельем… Даже с ним, женившись на мне, он продолжал думать только о тебе! Я думала, дети его изменят! Родила троих! Он любил их — но твоих детей и тебя любил еще больше! Даже будучи моим мужем, он продолжал тосковать о тебе! А когда… Когда я случайно услышала, что он хочет после смерти завещать все тебе… Я поняла, что умру — но не отдам тебе ни гроша! Ни ярда земли! Ты и так отобрала у меня мужа — но отдавать тебе еще и его состояние я не собиралась!
Вот и все. Маски сорваны. Моя тетушка, наконец-то, ответит за все свои поступки: вон уже и стража пробивается к ней через толпу.
— Я обещала тебе, — говорю я Варре, — увезти тебя и твоих детей в столицу и обеспечить вам лучшую жизнь. Прости, кажется, часть моего обещания пошла не по плану.
Варра смеется, но в ее глазах все еще стоит боль. Мои слова о том, что Геркхард любил ее всю свою жизнь, разбередили ее старые раны.
— Спасибо, Леенна, — говорит она мне, — если бы не ты… Я бы ничего этого не знала.
Вместе мы молча смотрим, как двое солдат подхватывают брыкающуюся Дерр Мариадну под руки и выводят под презрительные и злые взгляды остальных на улицу, чтобы заключить ее под стражу.
— Что теперь с ней будет? — спрашивает Варра. Однако смотрит она при этом не на Дерр Мариадну, а на ее детей, испуганно сбившихся стайкой на втором этаже.
— Посадят, — я безразлично жму плечами, — а что?
— Нет, — говорит Варра, — я не могу этого допустить. Я не могу оставить детей без их матери. В конце концов, они ни в чем не виноваты.
— Только что ты предлагаешь? — я удивленно вздергиваю брови.
В глазах Варры появляется стальной блеск:
— Одну ночь она, так и быть, пусть пересидит под стражей и подумает о своем поведении. Но затем… Затем я попрошу судью о снисхождении для нее. Не думай, что я такая сердобольная. Мариадна искупит всю свою вину, работая… на меня. Естественно, я не буду измываться над ней так, как она измывалась надо мной, над всеми нами. Но она отработает свою вину до последней капли пота.
Я бросаю на Варру удивленный взгляд — а потом хохочу.
— Ты просто прелесть! — говорю я ей.
— Спасибо тебе, — отвечает она, — спасибо вам всем, — добавляет, обращаясь уже и к Шиэрру Дабору, что прибыл в Саморрию по моей просьбе, и к Пёрчу, что самолично доставил последнего сюда. — Если бы не вы…
— Ну что вы, Эрра Варра, — ухмыляется Пёрч и задорно подмигивает Варре, — вы ведь знаете эту юную Эрру. Ее хлебом не корми — только дай восстановить справедливость!
Она улыбается и говорит, теперь обращаясь уже только ко мне:
— Вот увидишь, я распоряжусь с землями Геркхарда с умом. Так, чтобы он остался мною доволен.
— Я знаю, Варра. Я знаю.
Варра уходит.
