может закончиться ненужными слезами, и поспешила остановить Медею:
– Не ври. Разве ты ешь людей?
– Ах, меня поймали!
– …Ничего. Все равно я не поверила, – сказала Кинтия.
– Лжешь. Ты ведь испугалась.
– Еще бы не бояться ведьм. Даже если не съедят, то убить ведь могут.
Кинтия пробормотала это себе под нос. Медея, слегка накрутив на палец локон волос, поправила ее:
– Я больше никого не убиваю. Уже перебила достаточно, чтобы мне это наскучило.
– Медея.
– Ладно, поняла я. Это ведь тот ребенок, который тебе понравился? Хорошо. Ну а ты, малышка, во что веришь? В бога?
Кинтия вышла из-за спины Энакина, посмотрела прямо на Медею и ответила:
– Нет, в себя.
– …Ты была права. Она и впрямь дерзкая и очень забавная.
– Постарайся с ней сдружиться.
Ведьма, услышав ответ, повернулась ко мне и улыбнулась. Я лишь приподняла бровь. Медея, глядя, как я готовлю, пожала плечами и добавила:
– С тех пор как я стала той, кто я есть, мне больше не нужно ничего есть. Поэтому я напрочь забыла, как готовить. Могу разве что попробовать блюдо на вкус.
С этими словами она открыла рот, словно ребенок, ожидающий конфету. Какая же она раздражающая. Я уж было собралась сунуть палец ей в рот в шутку, но вовремя остановилась. Мне хотелось чего-нибудь домашнего, но среди имеющихся продуктов ничего подходящего не было. Хотелось сделать кимчи чигэ[11] или твенджан чигэ[12], но ни кимчи, ни твенджана не было. А чтобы приготовить жаренную свинину с овощами, был нужен кочхуджан[13], которого тоже не было… Кинтия и Энакин, поглядывая на меня, осторожно подошли ближе. Видно, что им не терпелось чем-то помочь, поэтому я поручила им чистить картошку. Пока они занимались этим, я решила, что, возможно, смогу приготовить картофельные клецки. Поставив воду, я бросила в нее что-то похожее на сушеные анчоусы для бульона. Когда Энакин закончил чистить картошку, я передала ему заранее подготовленные ингредиенты и попросила замесить тесто. Картошку я отправила в бульон, а сама занялась нарезкой моркови, кабачков, репчатого и зеленого луков. Энакин, скатывая тесто в шарики и отрывая их для клецок, бросал в бульон. Но тут я вспомнила, что у меня нет соевого соуса. Конечно, чеснок можно просто измельчить, а вместо соевого соуса придется использовать соль, но будет ли вкус таким, как надо? Эх, сама идея готовить корейские блюда в другом мире казалась безумной. Если уж делать что-то без специй, то лучше всего подошел бы крепкий костный бульон, но на его приготовление ушел бы целый день. А так, если блюдо получится невкусным, придется есть его самой. Пока клецки варились, я попросила Энакина поджарить мясо на случай, если они не удадутся. Когда бульон с солью немного проварился, запах показался мне очень даже аппетитным. Я сняла кастрюлю с плиты и поставила ее на стол. Все смотрели на незнакомое блюдо с удивлением. Кажется, они ожидали чего-то более яркого. Я разлила по мискам по одному черпаку:
– Перед вами еда из другого мира. Считайте, это чем-то вроде интересного опыта. Попробуйте.
Я первой наполнила ложку и положила ее в рот. Хм… Ну, хотя бы вкус был похож на домашние картофельные клецки, к которым я привыкла. Бульон получился более прозрачным из-за отсутствия соевого соуса, но, кажется, это не было проблемой. Остальные тоже начали есть и, судя по всему, остались довольны. Клецки показались им немного странными на вкус, однако они сочли это блюдо за что-то вроде согревающего супа. За столом никто ничего не говорил, но атмосфера была легкой и непринужденной. На душе стало спокойно и приятно. В этом мире, полном людей, которые меня ненавидят, мне захотелось хоть однажды оказаться в кругу тех, кто относился бы ко мне с теплотой. Побыть среди людей, рядом с которыми мне не нужно гадать, что у них на уме, и опасаться скрытой враждебности. Я хотела сказать «спасибо». Хотела выразить, как мне повезло встретить их и как я благодарна, что они на моей стороне. Но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я приготовила еду. Разделить с кем-то трапезу – это проявление добрых чувств. Я проглотила свои невысказанные слова вместе с сочным мясом и горячим супом. Хотелось, чтобы Энакин, Медея и Кинтия почувствовали то же тепло и уют, что ощущала в тот момент я. Не знаю, поняли ли они это, но все полностью опустошили свои тарелки.
– Спасибо за еду.
Первый обед в этом мире, после которого я не чувствовала тяжести в желудке.
* * *
Приближался дебютный бал дочери семьи Каджар. Из дворца все еще не было никаких вестей. Неужели мне придется самой написать письмо наследному принцу, чтобы намекнуть выбрать Елену в качестве партнерши? Оставалось только надеяться, что императрица догадалась и тонко намекнула ему. Чтобы избежать лишних пересудов, в последние дни я прекратила обучение Елены. Теперь пришла и моя очередь подумать о наряде и образе для бала дебютанток. От одной лишь мысли о предстоящих интригах и конфликтах я почувствовала смертельную усталость.
– Леди, мадам прислала платье.
– Заходи.
Слуга вошел в комнату, неся в руках большую коробку. Обычно мадам лично приезжает, чтобы убедиться, что все подходит по размеру, но, видимо, она была слишком занята подготовкой платья для Елены. Будь на моем месте настоящая Эрида, она наверняка взбесилась бы, посчитав это пренебрежением. Но мне, с точки зрения современного человека, скорее, было жаль портниху. Должно быть, она работала и по ночам, чтобы успеть закончить платье в срок.
– Мадам передала вам письмо. Она просит прощения за то, что не смогла прийти лично.
Еще и письмо? Я взяла его и начала читать. Красивым и изящным почерком было написано:
Дорогая леди Мизериан,
Вот и наступила прохладная осенняя пора. Надеюсь, Вы носите пальто, которое я сшила в прошлый раз? Из-за подготовки к балу дебютанток я, к сожалению, не могу навестить Вас лично. Посему прошу принять мои глубочайшие извинения.
Однако не сердитесь на меня, я помню свое обещание, данное Вам. Все Ваши платья, от первого до последнего, будут сшиты для Вас исключительно моими руками. Вы всегда были и остаетесь для меня важнейшей клиенткой и музой. Пожалуйста, примите этот наряд и, как всегда, украсьте в нем своим присутствием дебютантский бал.
С уважением, Ваша преданная мадам Твайлроуз
Развязав атласную ленту, я открыла коробку. Внутри лежало платье, настолько изысканное, что назвать его просто красивым было бы неслыханной грубостью.
Великолепный наряд был сшит из многослойного тончайшего
