выступила бы лишь лёгкая испарина.
В Гордо меня пропустили без лишних вопросов. Удивительно, как быстро столица народа Саттин открыла для меня двери. Вряд ли это навсегда, но нужно пользоваться, пока есть возможность. Мне так хотелось изучить город, обойти все улочки и площади, переговорить со многими местными. Но где найти на всё это время?
Стражники на входе глядели на меня спокойнее, чем когда-либо, и даже не уточняли цель визита, а один из них и вовсе кивнул мне как старому знакомому.
Мне нужно найти площадь и то двухэтажное зелёное здание. Я искал питейное заведение, название которого даже не знал. Задача оказалась не из простых. Без спешки, делая вид, что просто гуляю, я поначалу шёл, как мне казалось, по знакомому маршруту и даже думал, насколько хорошая у меня память, пока не понял, что свернул не туда и попросту заблудился.
Пришлось беспокоить случайного прохожего, коим оказался высокий, полноватый почтенных лет господин. На нём была куртка, напоминающая вычурную дублёнку, наружу торчал густой идеально выделанный мех, длинные полы покачивались при ходьбе, а высокий воротник почти касался округлых щёк.
И всё же горцы привыкли жить в достатке, даже в полной изоляции, так ещё и с чувством гордости, независимости и свободы. Как бы парадоксально это ни звучало. Был бы я культурным исследователем, то осел бы, наверное, здесь в Гордо и писал труды на тему различных загадок цивилизации, навроде такого вопроса… А как кормится столь изолированное общество, не имея по сути никакого сельского хозяйства? Откуда мне знать?
— Чужак? Ты что-то хотел? — обратился ко мне горец после того, как я с глупой улыбкой перегородил ему путь.
Он оказался не очень вежлив.
— Простите, хотел узнать, как мне пройти до заведения, где разливают крепкие напитки.
— Таких заведений у нас несколько, — усмехнулся местный и с гордостью начал перечислять. — Если прямо-таки очень крепкие напитки, то это Старуха прямо по этой улице до тупика. Если не сильно крепкие, но с азартными играми, то тебе нужно развернуться и идти к входу в город, откуда ты и пришёл, а там стража тебе подскажет или сам поймёшь по вывеске с цветком, заведение называется Кольм. А может быть, ты про самый известный кабак в Гордо, про Снежинку?
— Да! Точно. Меня там угостили напитком, который так и назывался.
— Это тебя Кут угостил? Ну и неудивительно, никто так не любит в этом городе чужаков, как полоумный старейшина Кут.
— Что? — переспросил я, но не оттого, что плохо расслышал, а оттого, что сразу и не понял. — Вы сказали, старейшина? За стойкой?
— А ты не знал? Кут сам себе на уме. Кто-то ставит его выше самого Кайра, но, как по мне, он полоумный. Вместо того чтобы заниматься тем, чем положено, он сидит себе в Снежинке и разливает алкоголь гражданам. Называет себя скромным застольником, хотя все знают, что он там и заправляет.
— Вы назвали его полоумным. Я думал, горцы не позволяют себе такого, говоря о старейшинах…
— Может, и так, обычные горцы и не позволяют, а я управляющий городской казной, так что хватит тратить моё время и можешь передать Куту пару ласковых от управляющего Скармера.
На этих словах управляющий казной Скармер в своей роскошной дублёнке пошёл дальше, вынудив меня уступить дорогу и буквально отскочить, иначе бы раскатал он меня по улице не хуже катка.
Подсказки Скармера помогли мне выйти в знакомые места. Я потратил не более получаса и нашёл нужную площадь. А ведь у местного кабака с зелёным фасадом всё же была вывеска, просто очень неприметная, больше похожая на те мраморные мемориальные таблички из моего родного мира, рассказывающие о какой-то известной личности или событии. Наверное, там написано название, и я бы прочитал, разбирайся в этой письменности хоть немного.
Я толкнул дверь и вошёл внутрь. Всё почти что, как и в тот день: коридорчик с охраной, затем просторный зал и разрозненные столики. За столиками чуть меньше людей, чем в прошлый раз, оттого и меньше шума, да и сцена пустовала.
К моему разочарованию и удивлению за стойкой никого не было. Лысый горец, когда-то назвавшийся скромным застольником, а на деле оказавшийся тем самым старейшиной, чьё место постоянно пустовало на совете, судя по всему, любил пропадать в самый неподходящий момент.
Я подошёл ближе. Потухшие лампы и начисто протёртая столешница как бы говорили о том, что сегодня здесь не наливают. Неужто Кут решил взять отпуск или, наконец, заняться делами своего народа?
— Степан, верно? — послышался незнакомый голос за спиной.
Я обернулся и увидел одного из охранников заведения, рефлекторно кивнул ему.
— Старейшина Кут сказал, что вы будете его искать, и просил передать вам это, — он протянул мне бежевый конверт, коротко кивнул и будто поторапливаясь скрылся в одной из комнат заведения.
Что за…
В конверте оказалось письмо, причём на малфортской куда более понятной для меня письменности:
«Знаю, что остальные против, но не я. Дарю тебе пропуск и указываю путь. Тебя будут ждать».
Чуть ниже письма был аккуратный рисунок, по сути, небольшая карта направления, отправной точкой которой служила Снежинка. А вот что в финале? То, что мне нужно? Но как Кут об этом узнал?
Следуя карте, которую передал Кут, я легко нашёл нужное место. Трудно ошибиться, завидев такое издалека. В конце улицы в тупике на фоне гор возвышался ученический дом, комплекс из светлого камня, скрывающий за могучим фасадом, возможно, целый район. По крайней мере, очертания зданий позади и множество печных труб намекали на это.
Три соединённых между собой пятиэтажных корпуса образовывали просторный внутренний двор перед парадным входом. Территорию не ограждал забор, была одна лишь высокая узорчатая арка, указывающая на центральный проход, хотя со двора вели и другие выложенные плиткой тропы.
Фасад выглядел суровым, но достойным с умеренным количеством различных архитектурных украшательств, в коих я мало что смыслил. Ученический дом строили на века, вот что можно понять, даже не разбираясь в архитектуре.
С наступлением вечера золотистые лучи скрывающегося в горах солнца скользили по каменной кладке, окрашивая её в приятные медовые оттенки. К тому времени, как я подошёл к арке, внутренний двор наполнился движением. Из корпуса небольшими группами выходили ученики, на ходу они набрасывали поверх разной одежды одинаковые бежевые плащи. Ученики негромко общались между собой, был слышен смех, и всё это превращалось в общий гул, навевающий мне воспоминания о собственной школе и студенчестве, которое я по воле судьбы так и не смог закончить.
Я
