дальше. Я поступила так, как хотел директор. Проблема для школы устранена. Но мой стилет всё ещё у него в кабинете. Как будто членам Визенгамота будет недостаточно и одного мнения одного из самых опытных волшебников столетия, если до этого дойдет, — в её голосе не было злости, скорее досада за свою оплошность и поспешность. Перед Аллен ведьма извинилась ещё несколько дней назад, но одно это не могло вернуть всё как было.
— Может, твою «ошибку» он тоже не считает непоправимой и даёт второй шанс, как и Абернети? — предположил маг.
— Как-то звучит довольно унизительно. И к тому же тебя это тоже касается.
— В тот момент мы не могли сделать ничего против директора. Происходящее мне не нравится, однако пока он не выкручивает нам руки и даже не пытается посадить на цепь, как уже сделал бы Люциус. Предлагаю подождать следующих условий от него. Но самые нужные вещи упаковать заранее, — посоветовал он совершенно серьёзно. Про себя Кайнетт отметил, что ей хотя бы хватает благоразумия не предлагать влезть в кабинет Дамблдора и выкрасть улики. Он бы мог и рискнуть — но не с такими ставками.
Ведьма замолчала, возможно, и в самом деле рассматривая вариант своего исчезновения. Вряд ли она собиралась в случае предъявления обвинений законопослушно провести дюжину лет в Азкабане за то, что сама не считала неправильным поступком. Не очень законным — возможно, всё-таки на магию крови аврорат смотрел без понимания и снисходительности, но при этом данное решение было верным и необходимым с точки зрения её морали и совести.
— А помнишь наш разговор год назад? — сменила она тему. Точнее, зашла с другой стороны. — О том, чтобы пойти к Дамблдору и предложить объединить силы и знания ради победы. Может быть, теперь стоит подумать об этом ещё раз? Если с его помощью удастся получить в руки один из двух крестражей и закончить всё это раз и навсегда.
— Полагаешь, наше участие на что-то повлияет? Директор знает о крестраже в банке дольше нас, а со дня смерти оставшихся Лестрейджей прошли месяцы, но никакого прогресса не видно до сих пор. Что изменится?
— Одно дело — возможность разрушить «ещё один крестраж». Ни у кого, включая нас, нет гарантий, что Сам-знаешь-кто не создал пару новых за это время. И совсем иное — точно знать, что удар по любому из них уничтожит сразу все оставшиеся, — она резко рассекла ладонью воздух, добавив для наглядности немного магии, порыв ветра пронёсся через пустой класс, заставив задрожать свечи. — Зная о гарантии победы, Дамблдор приложит больше усилий, чтобы заставить гоблинов сотрудничать. Или решит обойтись без их согласия, как мы планировали в своё время.
— Ему известно о возможности, — ответил Кайнетт, всё ещё без особого интереса и не прекращая писать. — Даже если директор считает, что главную часть ритуала тогда проводил Блэк. Давно бы обратился к нему, если бы имел возможность добыть крестраж и потом решить все проблемы сразу. Возможно, это даже сделал бы Поттер под его руководством. Как и полагается герою.
— Даже Дамблдор мог не понимать в полной мере, с чем имеет дело, — возразила Грейнджер. Она уже явно успела обдумать всё это. — Решить, что ритуал предназначен в первую очередь для безопасного отделения крестража, скрытого в живом человеке — что само по себе почти невероятно. Если так на это посмотреть, не получается ли, что это уже мы заигрались с секретами, заговорами и «минимально необходимой информацией»? Профессор Блэк хорошо разбирается в ЗОТИ, он сильный дуэлянт, но всё-таки не специалист по спиритизму и не станет им, даже якобы научившись пользоваться секретным фамильным ритуалом. Потому и другие его оценивают соответствующим образом.
— Может, вопрос и прозвучит странно, но откуда вдруг подобная любовь к властям? Раньше ты предпочитала всё делать сама или только вместе с теми, кому доверяешь.
— Может, я просто слишком устала? — спросила она, обхватив левое плечо другой рукой. — Магия после лечения не оставляет даже шрамов. Но я ведь все их помню. Рука, шея, ожоги на лице, изрезанные стеклом ладони… Метки моих поражений или ошибок. Что, если в следующий раз мне не повезёт и вместо руки я потеряю голову? Да и ты сам разве не успел подумать об этом недавно?
Маг всё-таки прекратил писать и посмотрел на неё. В этот раз Грейнджер сумела угадать. Действительно, сидя в инвалидном кресле и позже ковыляя по коридорам с тростью, он не раз успел поразмыслить о том, так ли необходимо продолжать войну на уничтожение Реддла? Кайнетт давно не боялся смерти, как и большая часть магов Часовой башни. Но от мыслей о том, чтобы вновь оказаться парализованным инвалидом, которого не смогла поставить на ноги даже одна из лучших в мире специалистов по магическим протезам и выращиванию тел, становилось жутко. Он мог бы согласиться со словами Грейнджер — в этот раз всё обошлось всего лишь месяцем без возможности нормально ходить. А в следующий? С другой стороны…
— Он, — Кайнетт коснулся пальцем виска, намекая ей на «голос в голове», — однажды участвовал в магическом сражении. Можно сказать, в войне, если измерять по уровню брошенных туда сил. Естественно, его сразу же сочли самым опасным противником из всех и с первых дней начали охоту. Первый удар: уничтожена подготовленная крепость и почти все ресурсы, хотя он никак не пострадал. Он ударил в ответ и в результате дуэли остался калекой, но продолжил сражаться, — Кайнетт специально старался использовать самые общие фразы, чтобы рассказ трудно было привязать к определенной эпохе или стране. — Была ещё одна небольшая победа, ещё поражение… и в конце концов перед ним встал выбор: принять позор и уйти, отказавшись от всех своих амбиций и шансов возглавить свой род, либо биться до конца, потерять близких и, возможно, свою жизнь. В результате он потерял и честь, и близких, и жизнь — всех убили в следующую секунду после капитуляции. Со слабыми не ведут переговоров.
— Слушай… — ведьма сделала паузу, с трудом стараясь подобрать подходящие слова, — ты ведь не думаешь всерьёз, что Дамблдор может так поступить?
— Нет. Не в нынешних условиях и не с нами, по крайней мере, — признал маг честно. Что старый волшебник с таким опытом и биографией на подобное в принципе не способен, он бы твёрдо сказать не мог. — Мысль была в целом о том, что «плохой, но надёжный» выбор может оказаться в итоге «худшим». Мы пока ещё не загнаны в угол. Остались возможности, остались пути. Даже если он нас в чём-то и подозревает, информации и улик недостаточно, чтобы заставить
