поставив остальных в известность уже после. — Она не помнит встречу с Долоховым и забыла, о чём точно мы с ней беседовали в клубе. Но для умелого легилемента или обливейтора будет совсем нетрудно извлечь эти воспоминания.
— Вы ведь пообещали ей решить проблему. Забвение — тоже способ, ведь она просто не помнит, что у неё была проблема.
— Уверен, и директор, и министр вполне в силах обеспечить безопасность одной семьи ради ценного свидетеля.
— Вы так уверенно говорите об этом, мистер Мерфи, — с иронией начал Снейп, — но что если я просто воспользуюсь вашей информацией ради выгоды одной из сторон? Судя по тому, что ваш ковен заговорщиков с бывшими хулиганами и чудо-мальчиком во главе всё ещё сам по себе, вы и Дамблдору не слишком доверяете, не говоря уже о Люциусе?
— Мы уверены… я уверен, что для вас важнее всего результат, профессор. То есть полное уничтожение одного известного волшебника. А политические игры для того лишь средство. В этом случае вы выберете самый оптимальный вариант для достижения, а не тот, который удобнее политически. Рассказать одному, обоим, что именно рассказать… Вам решать.
— Это называется перекладывание ответственности. Хорошо, я подумаю, кому и что следует сказать об этом деле. Теперь всё?
— Не совсем, — нехотя признал маг, не спеша подниматься на ноги. На самом деле, он сейчас предпочёл бы уйти, но эта часть разговора тоже была необходима. — Могу ли я поинтересоваться, что директору известно о нашем, как вы его называете, «ковене»?
— Можете спросить у него самого. Я не обязан участвовать в ваших играх в конспирацию и масонские заговоры.
— Тогда просто имейте в виду, что если вы всё-таки предпочтёте заручиться помощью нашего уважаемого директора, то в обозримом будущем у нас есть план сотрудничества с ним.
— Блэк очень много о себе воображает, если пишет для своих подручных подобные речи.
— Тем не менее, Поттер находится именно в нашей группе и делает это добровольно и охотно. Директору нужен герой и пример для других. Мы можем обеспечить ему появление героя, которое запомнят надолго.
— Мерфи, ты осознаешь, что сейчас почти дословно цитируешь Тёмного лорда? — вполне искренне удивился Снейп, услышав это. — Он же в твоём присутствии обещал то же самое.
— Вся разница лишь в том, что в этот раз мнение Поттера спросили и он согласен, — произнёс маг, попытавшись не скривиться. «Избранного» пришлось убеждать и даже уламывать, и до сих пор он мог в любой момент изобразить обиженную гордость и отказаться делать то, что говорят ему умные люди. Но это всё же лучше его «отношений» с духом Реддла внутри. — В любом случае, это не так уж срочно, вопрос недель или месяцев. Просто имейте в виду, что есть такие планы.
— На министра это тоже распространяется?
— Нет. Мистера Малфоя это предложение не касается, — прямо заявил маг, вставая со стула. Профессор так же молча снял заглушающий барьер и защиту с дверей, Кайнетт тоже без слов развернулся и вышел из класса.
Забавной показалась мысль, что за весь разговор профессор так и не поинтересовался, почему в качестве парламентера к нему отправили именно Мерфи. С другой стороны, из всех известных Снейпу «заговорщиков», только Джеймс и, может быть, Аманда могли бы подойти для беседы к декану Слизерина, и это не выглядело бы со стороны очень странно. Не Поттеру же идти с ним общаться, не Блэку и не Грейнджер.
Маг не испытывал к этому человеку такой же яркой неприязни, как почти все его союзники, и даже уважал как преподавателя. Временами ему казалось, что у них со Снейпом есть что-то общее. Временами — что он абсолютно не понимает этого человека. Даже те, кто всей душой ненавидят Северуса, не стали бы отрицать, что он одарён как волшебник, зельевар и алхимик, а ещё сумел стать преподавателем магической школы до того, как ему исполнилось двадцать пять… При этом декан Слизерина совершенно не умеет работать с детьми, но именно этим он вынужден заниматься большую часть времени, вместо того, чтобы посвятить себя магической науке. Хотя о том, как именно Снейп оказался в Хогвартсе, маг теперь имел некоторое представление. Со слов Поттера, узнавшего от призраков родителей немало об их школьных годах, Северус ещё до школы дружил с его матерью, Лили Эванс, а возможно и был в неё влюблён. На последних курсах они очень некрасиво разругались и вскоре оказались по разные стороны в войне волшебников, когда Снейп вступил к Пожирателям Смерти, а Лили Поттер присоединилась к Ордену сразу после выпуска и свадьбы. И через несколько лет погибла от рук Волдеморта, а Северус теперь готов пойти абсолютно на всё, чтобы уничтожить своего бывшего хозяина… даже на сотрудничество с чуть менее ненавистными ему людьми вроде бывших «Мародёров». Сложить столь простую головоломку было не так сложно. Вполне правдоподобно выглядит версия, что после предыдущей войны волшебник был одержим местью, а Дамблдор привлёк его своей теорией о том, что Реддл рано или поздно сумеет вернуться в мир живых, и значит, его можно будет убить снова и теперь уже окончательно. Что он теперь и пытается сделать.
Насколько Кайнетту было известно из многочисленных школьных слухов, у Снейпа нет семьи, да и каких-то значимых исследований он не ведет и результатов не публикует. А основные усилия посвящает, судя по всему, участию в планах Дамблдора и Малфоя по окончательному уничтожению Волдеморта. Всё остальное, включая и преподавание — просто способ скоротать время. Как маг Арчибальд считал это полным тупиком и напрасной тратой таланта. Как человек он вполне мог понять Северуса, одержимого местью. Как знать, будь у него хоть малейший шанс добраться до тех, кто виновен в смерти Солы и его собственной (помимо него самого), сколько лет, сил и ресурсов он был бы готов потратить, чтобы любой ценой добраться до этих людей и отплатить им. У него не было и никогда не будет такого шанса, потому пришлось со временем принять случившееся и как-то жить с этим дальше. У Снейпа шанс всё ещё был, просто он пока не успел реализовать его… или умереть, пытаясь это сделать.
Кайнетт замер в пустом коридоре у тёмного окна, одновременно останавливая ход мыслей в этом направлении. Магов с детства учат отказываться от собственных желаний и порывов ради долга. В полном соответствии с принципом равноценного обмена, чтобы творить с реальностью нечто невероятное, столь же невероятные требования нужно предъявлять к самому себе. Оставить в стороне свои чувства и слабости. Северус сам выбрал ненависть и месть. У бывшего лорда
