из прорехи в стене выскочили воины на мотоциклах. Раздались выстрелы, многие из байкеров оказались вооружены огнестрелом, другие же размахивали цепями и готовились пустить их в ход.
– Вперед! В атаку, братья мои! В атаку, мать вашу, за дом, за семьи, за будущее! – заревел в рацию Бахчисараев. – Обороняйте проход и не дайте им протиснуться внутрь!
Но воины за стеной уже и сами поняли, что стоять столбом, раззявив рот, не стоит, они отошли от шока и, ощетинившись копьями, бросились вперед. Засвистели стрелы, полетели копья. Несколько мотоциклистов упало, но водители других оказались более верткими и умелыми – лихо лавируя на эндуро, они сумели отвлечь внимание войска на себя. А Игорек вскинул топор вверх и издал рык атакующего медведя, за его спиной уже показались бойцы ржавой армии, их крики вторили призыву владыки.
– Не щадить никого! – закричал богатырь, и пустынники бросились в атаку. Многие из них к этому моменту тоже оказались вооружены холодным оружием, кто мачете и цепями, кто дубинами с гвоздями, а кто просто прутами арматуры. Впрочем, одиночные выстрелы, поддерживающие атаку, раздавались с обеих сторон.
Два войска столкнулись, и кровь полилась рекой. С вершины Черной башни Денис наблюдал бессмысленную и беспощадную кровавую сечу. Он видел, как копья пронзают одних, как мачете отрубают конечности других, и кровь брызжет фонтаном, как дубины с гвоздями проламывают головы, а цепи ломают кости. Все это выглядело дико, безумно и бессмысленно.
«Воистину человечество уничтожает само себя и остановиться не может, – ужаснулся Денис. – Последние остатки людской расы, ее наследие, которому бы жить и возрождать цивилизацию, не может перебороть в себе инстинкт самоуничтожения и лишь губит все вновь. Неужели вся эта злость и ненависть к себе подобным у нас в крови, неужели мы можем только покорять и так развиваться и строить свою цивилизацию?»
«Нет!» – пришел ответ.
Денис взглянул на взволнованного, хватавшегося за голову вождя Города Грез, некогда непреклонного молодого кагэбэшника, а ныне седого старца.
«Нет, – еще раз повторил Денис. – Есть те, кто способен меняться и кто хоть что-то делает, чтобы изменить весь наш несправедливый полный злобы друг к другу мир. – Он перевел взгляд на взволнованную Анастасию. – И есть те, кто из раза в раз не теряют надежды в справедливость человечества. – Денис отвернулся, смотреть на лица тех, кто жаждал изменить мир к лучшему, и вновь видеть истинное лицо погрязших в людских пороках, было больно. – Уж лучше смотреть на кровавую бойню… Но где же ты, ёжик? Кажется, твой план скоро осуществится, и ты победишь, вновь загнав человечество в то же дерьмо, из которого его хотели извлечь Кир с Настей. Ты победишь, ёжик, вернешь все на круги своя, но какой ценой? Как ты сможешь жить с этим, зная, что погубила тысячи?»
В глубине души кто-то зарычал и затявкал.
«Погубила тысячи, но спасла миллиарды, – возразила пробудившаяся совесть. – А вот, что сделал ты? Ничего, лишь стоишь по стойке смирно и жалеешь гибнущие человеческие парадоксы!»
«Они не парадоксы, – с вызовом возразил Денис, – они люди! Одни – заблудшие и незнающие иной жизни, другие – жаждущие нового справедливого мира и борющиеся за светлое будущее».
«А те миллиарды, что погибли на Земле, что нелюди? Или о них ты забыл?»
«Нет, конечно же, – мысленно покачал головой Денис. – И все я понимаю…»
«Вот именно, – с укором сказала совесть и залилась смехом. – Все ты понимаешь, Денис, и сторону ты тоже уже давно выбрал. Ты ведь Страж времени и знаешь, чего требует твой долг и как должно поступить. Но ты боишься…»
«Да! – мысленно взревел Громов-младший. – Да, признаю, я такой, я не убийца и ценю человеческую жизнь, поэтому мне противно пачкать руки в крови пусть даже людских парадоксов, чтобы спасти все человечество. Признаю, сука, я слабохарактерный размазня, который боится, что потом ему во снах будут являться окровавленные дети и…»
«Нет, Денис, – покачала головой совесть. – Ты опять лжешь себе. Ты прошел через многое, твой характер закалился, ты знаешь правила и готов следовать им. Ты не боишься, что на твоей совести окажутся трупы, кому, как не мне, это знать, с этим мы с тобой справимся и примиримся, ведь все это будет ради высшего блага. А боишься ты совсем иного».
«И чего же?»
«Боишься ты лишь одной-единственной смерти. Ее смерти».
Денис сглотнул и перевел взгляд к командному посту Черной башни, где с отчаянным взглядом стояла Анастасия Романова, и ее васильковые глаза полнились слезами.
«Да, Денис. Ты боишься лишь ее смерти. Ты спас ее. Спас два раза, она доверилась тебе, уверовала в новую жизнь и обрела новый смысл. Ты чувствуешь ответственность за нее, боишься предать ее и боишься, что она разочаруется в тебе. Ты знаешь, что втайне она любит тебя, и ты не хочешь разбивать ее сердце в очередной раз, поскольку она нужна тебе так же, как и ты ей».
По щеке Дениса побежала слеза, не скупая мужская слеза, а слеза настоящей боли и отчаяния.
«Но иногда мы должны убивать тех, кого любим, – с грустью подумал Денис. – Так? – Ответа не было, но как бы глупо это ни звучало, это был тот один-единственный случай на миллион, когда подобный ответ был верным. – Но как я потом смогу жить с этим?»
«Иногда нужно просто перестать задавать себе вопросы и действовать», – донеслись до Стража времени последние слова совести, будто из глубины сознания, и Денис с горечью сглотнул слезы.
Кровавая битва у стен города продолжалась. Владыки пустоши теснили защитников все ближе к агатовой игле, хотя последние и сопротивлялись, не щадя себя.
– Я так больше не могу, – вдруг сказала Кики. – Я должна быть там с ними внизу и сражаться. Возможно, я смогу что-то сделать?!
– Нет! – возразил Кир. – Ты должна быть с нами. Мы последний рубеж обороны. Если Гончарова заполучит доступ к аппарату профессора, человечество обречено!
Кицунэ фыркнула, встряхнула головой и с надеждой взглянула на Анастасию, и та кивнула:
– Ступай.
– Нет! – запротестовал Бахчисараев. – Ты не понимаешь… Я приказываю…
Но японская лисичка не стала его слушать. Сегун в этом мире для нее был лишь один, и сейчас он отпустил своего верного самурая для решающей схватки.
Кики побежала вперед и, к изумлению всех, словно птица, расправив руки, нырнула с вершины Черной башни. Денис и Константин бросились к краю и увидели, как на лету кицунэ развернулась, в ее руке блеснул какой-то прибор, который выстрелил «кошкой» с длинной веревкой и вонзился в стену, и Кики побежала, побежала по наклонной стене агатовой иглы прямо
![Последний патрон [litres самиздат] - Чагин Владимир](/uploads/posts/books/427862/427862.jpg)
