гораздо сильнее, чем предвкушение скорой смерти. «Настя, прости, – слезы выступили из янтарных глаз. – Прости, я не смогла защитить тебя, я плохой самурай, мой долг не исполнен…» Стало ужасно обидно, обидно за себя, за свою недолгую и одинокую жизнь, в которой она была изгоем и в которой всего лишь хотелось иметь свое место и не быть одинокой, хотелось дружить, любить, но ничего этого не было, не было до встречи с Настей, ставшей ее единственной и настоящей подругой. «Действительно, для счастья человеку нужен лишь человек, – поняла Кики. – Достойный жизненный вывод и прекрасная идея для последнего предсмертного хокку».
Но времени для стихосложений не было, вернее оно, конечно же, имелось, но шанс в последний миг жизни все же побороться за себя и того другого человека, который так необходим, представлялся куда более ценным. И такой шанс представился.
На Игорька налетели со всех сторон. Воины, защищающие Черную башню, оказались чуточку удачливее своих оппонентов и, оттесняя захватчиков, многие из них все же нашли время, чтобы помочь необычной девчонке, научившей их сражаться. С десяток разъяренных вояк бросились на богатыря. Первым повезло умереть сразу, Игорек просто зарубил их топором. Но остальные не поняли, что дразнить разъяренного медведя себе дороже, и один из таких, презревших смерть, вогнал рогатину косолапому в бочину. Игорек зарычал, одним ударом кулака размозжил череп обидчику, но тут же получил еще несколько копий в спину, а затем на него навалились и все остальные.
Кики видела это. Ее люди, ее воины, те, кого она защищала и с таким усердием учила, подарили ей шанс на одну последнюю атаку, пусть и ценой собственных жизней. Кицунэ с трудом поднялась на ноги, попыталась стереть кровь с разбитых губ, но ее получилось лишь растереть по лицу. Музыка в ушах уже давно не играла, разбитый плеер болтался на поясе. Она отбросила его и, сорвавшись с места, ринулась навстречу смерти.
Игорек, словно медведь, сбросил с себя стаю псов и принялся рубить их топором. Опасную девчонку он и не думал упускать из виду, поэтому ее стремительный рывок не укрылся от его глаз. Но псов вокруг было много, и это мешало достойно встретить девчонку-самурая, поэтому нужно было срочно что-то предпринимать из ряда вон выходящее. И Игорек это сделал. Не щадя себя и пропуская мимо удары дубинами и клинками, богатырь вдруг схватился за бампер скелета старого проржавевшего «Москвича-412». Зарычав и применив всю силу, он поднял его, словно метальщик ядра где-нибудь на Олимпийских играх, крутанулся на месте и запустил автомобиль в сторону приближающейся, словно рок, кицунэ.
Кики увидела летящий в нее автомобиль. Времени на то, чтобы испугаться и задуматься, не было, а нужно было срочно принимать решение и не терять драгоценные секунды, необходимые для атаки. И хитрая японская лисичка предприняла действительно самый отчаянный ход, она прыгнула вверх навстречу автомобилю.
Истинным наследием Синдзе Ямамото была отнюдь не катана из изобретенного им спайдернита, истинным наследием ученого была его дочь. И здесь речь отнюдь не идет о банальном семейном древе и передаче генов. Да, настоящий свой прорыв Синдзе проделал в генетике, улучшив реакцию, скорость и силу человека. И Кики, несмотря на все свои таланты, была не простой девчонкой, а генетически улучшенным воином, и в минуты отчаянной схватки ей даже казалось, что она видит мир в слегка замедленной съемке.
Так и сейчас, мир будто затормозил, скелет автомобиля медленно приближался. Прыжок, и Кики запрыгнула внутрь, автомобиль крутанулся в воздухе, а девушка скользнула по салону, выскочила с другой стороны и, оттолкнувшись от ржавого бампера, сиганула сверху, занеся катану над головой.
Игорек, запустив в воздух автомобиль, тут же переключился на докучливых противников. Двоих он убил сразу, третьего схватил за горло и успел насладиться хрустом его шеи. Раны, полученные в бою, регенерировали, но и о недосамурайше забывать не стоило, и он устремил взор вперед. Тачка с грохотом ударилась о землю, превратившись в уже не подлежащую восстановлению кучу металлолома, но девчонки нигде не было видно. Игорь поднял взгляд к небу и увидел, как солнце на секунду скрылось от его взора, словно огромная птица закрыла его. Но это была отнюдь не птица. Он лишь успел поднять топор, а японская лисичка уже приземлилась на его плечи и вогнала катану прямо в макушку. Лицо его перекосилось, нервы на щеках и лбу замкнулись, а Кики перевернулась через голову, разрезая богатыря пополам, а затем, когда ее кеды коснулись песка, выдернула клинок и взмахнула вновь, отрубая противнику голову, которая в самый последний момент все же успела восстановить нервы и даже улыбнулась, отлетая в сторону в песок. Тело Неуничтожимого, вождя владык пустоши обмякло, упало на колени, а затем две зеркальные половинки развалилось.
– Вот это я понимаю рок-н-рол! – вытирая заветный клинок о рукав косухи, заявила покрытая с ног до головы кровью кицунэ.
* * *
– Отец, пора и нам начать действовать.
Громов-старший едва заметно кивнул, а Денис окинул взглядом приблизившихся к краю башни зевак, оценивая шансы. Сам Бахчисараев, Настя, старейшины и трое вооруженных охранников. Хотя исключать тот факт, что Кир с приближенными не вооружены, являлось бы верхом глупости. Выходило шесть человек против них двоих, а если брать в расчет отца, что слеп на один глаз и у которого сломанная рука болталась на перевязи, то вообще полтора человека против шести или даже шести с половиной. Поскольку Настя, пусть Денис и считал, что она не причинит ему вреда, но он все же не исключал, что, взвесив все за и против, девочка, скрепя сердце, пожертвует им, руководствуясь этим самым гребаным и пресловутым принципом меньшего зла во имя высшего блага в ее понимании. Вот и выходило, что шансы на успех были минимальные, или же их вообще не было.
«Но я Страж времени, и это мой долг, – гордо решил Денис. – К тому же отступать некуда, за нами Москва, как говорится, или в нашем случае целый мир».
– Ну и как будем действовать, сынок?
Денис скривился и пожал плечами, как бы говоря: «а черт его знает», на что Громов-старший лишь вздохнул, покачал головой и тихо шепнул:
– Тогда начнем с импровизации.
С этими словами он неожиданно сделал шаг в сторону и одним ловким движением целой руки выхватил пистолет из кобуры ближайшего охранника. Тот было постарался возмутиться, уже даже схватил Громова-старшего за куртку, но тут прозвучал выстрел. Охранник – еще совсем молодой парнишка, у которого и молоко на губах не обсохло, от удивления выпучил глаза,
