— Ладно, ладно, прости, братан, не сдержался, — подняв руки, улыбаюсь.
— Ты как всегда в своём репертуаре, — качает головой.
— Это тут Балагура нет, вот он бы сейчас чего-нибудь ляпнул, — накатывает грусть.
— Да уж, Вован из всего цирк мог устроить, — кивает Лаки и, помолчав, огорошил меня: — Я ведь за её жизнь душу то продал. Твой дед обещал, что она не умрёт… И будет здорова.
— Но почему тогда она в больнице? — недоумеваю.
— Я боюсь, брат. Боюсь, что всё из-за того, что он ушёл вслед за Хель. А если его нет, то кто выполнит обещание? — опустив голову, крутит ей из стороны в сторону.
— Так может, как раз эта операция и будет выполнением обещания? — в моей груди разгорается надежда.
— Думаешь? — вскинув голову, Лаки пристально смотрит мне в глаза.
— Наверняка! — уверенно киваю.
А через пять дней, если считать со дня их приезда, мне позвонил Кац и попросил приехать вместе с Лаки.
Встретив нас, предложил сесть и, некоторое время, помявшись в сомнениях, поведал:
— Молодые люди, у меня для вас неутешительные новости. Скажу сразу, приглашал для консультации самых лучших специалистов… — вздохнув, встаёт и, подойдя к окну, начинает что-то там пристально рассматривать. — Дело в том, что Лидию может убить даже не операция, а наркоз, — вздохнув, возвращается за стол. — Признаюсь, меня отговаривали от операции, шансы минимальны, а умерший на столе пациент, не улучшает репутацию.
— Так что же, пусть умирает?! — вскакивает Лаки.
— Сядьте, — доктор, серьёзно смотрит на Сашку. — Если бы я лечил только тех, кто здоров, никогда не стал бы лучшим в своём деле. Я просто хочу, чтоб вы понимали, что шансов практически нет. Но профессор Кац, не отступает от трудностей. Вопрос в том, что вы выберете? Несколько оставшихся месяцев жизни… А мы вполне можем увеличить этот срок на какое-то время. Хотя исход будет тем же. Либо, возможно, уже через несколько дней… — замолкает и вновь отправляется к окну. Кажется, он так успокаивается. — Вы должны выбрать, — бросает за спину.
— Егор? — на Лаки страшно смотреть, лицо бледное, руки трясутся. — Егор, ну как же так? Ведь мне же обещали…
— Не знаю, братишка, — качаю головой и шёпотом, чтоб не услышал Кац, добавляю: — Я звал своих бабуль, каждый день, постоянно. Но они молчат. Не знаю, братка, — а на душе такая тяжесть, будто это я обманул своего друга. Неужели Саня прав и из-за того, что дед ушёл вслед за Хель, он теперь не может помочь? Чуть качнув головой, с трудов выталкиваю слова: — Решать тебе.
— Мне, — кивает. — Скажите, Семён Осипович, — смотрит в глаза обернувшемуся доктору, — без операции, сколько она проживёт?
— Не могу ничего гарантировать, — разводит руками Кац, — возможно ещё месяц. А если в нашей клинике, то вполне возможно, ещё три-четыре месяца. Но это лишь предположения. Может и этого времени нет.
— А в случае операции, есть шансы? — и такая тоска в голосе Сани, что Кац даже голову в плечи втянул.
— Маленькие.
— Но они есть? — с затаённой надеждой переспрашивает мой друг.
— Да.
— Тогда делайте. Разрешите только перед операцией повидаться.
— Да-да, конечно…
Глава тринадцатая
Лида, умерла через два часа после завершения операции. Прибежавшие доктора так и не смогли снова запустить сердце.
— Простите, мы ничего не смогли сделать, — выйдя из реанимационной палаты, Кац, сняв очки, устало потёр переносицу.
— Можно попрощаться? — мёртвым голосом поинтересовался Лаки.
— Да, конечно, сейчас распоряжусь, чтоб вас оставили одних, — кивает Семён Осипович.
Зайдя вместе с Лаки в палату и сделав всего пару шагов, замерли, наблюдая странную картину. В ногах у мёртвой Лиды стояли двое мужчин, один брюнет в чёрном костюме, другой блондин в белом.
— Вы кто такие? — удивляюсь. Ведь я сам видел, как все вышли из палаты.
— Они нас видят? — белый удивлённо смотрит на чёрного.
— Не обращай внимания, у людей бывают галлюцинации. Так что мало ли кого он мог увидеть. Давай, забираем душу и пошли, — отвечает тот и тянет руку к Лиде.
— Руки убрал, — рычит Санек.
Мы синхронно делаем несколько шагов вперёд и замираем, как будто наткнувшись на стену. После того, как брюнет вскинул руку в нашу сторону.
— Кажется, коллега, вы правы, — качает он головой, — и смертные нас видят. Вопрос почему?
— Так ли уж это важно? — блондин с интересом рассматривает нас. — Пусть начальство разбирается, а наше дело забрать душу. Кстати, куда? К нам, к вам или на суд?
— Какой нахрен суд! — шипит сквозь зубы Санек, пытаясь сдвинуться хоть на миллиметр.
Чёрный достаёт блокнот и, полистав его, выдаёт:
— Думаю к нам. Тут полный букет, мелкие кражи, пьянство, вождение в нетрезвом виде, драки и так по мелочи.
— Не согласен, — белый листает свой блокнот. — Это было до того, как она замуж вышла. Далее вполне хорошее поведение. Не считая нескольких скандалов, но опять же, мужа дождалась, не блудила.
— Но и ничего такого, чтоб искупить грехи не сделала? — продолжает спорить чёрный.
— А верность? — качает головой блондин. — Устояла от соблазнов. А их было много. Даже очень много! — удивлённо перелистывает странички.
— Да уж, красивая девушка была, — кивает брюнет. — Давай на суд, пусть начальство разбирается.
— Поддерживаю, — кивает блондин, — не в нашей компетенции.
Протягивает к телу Лиды руку, не обращая внимания на бьющегося в ярости Сашку. Я тоже попытался сдвинуться с места. Но меня как будто опутали сотней верёвок. Так что остаётся только смотреть.
Над Лидой появляется свечение и от тела отделяется полупрозрачная фигура, в больничной рубашке.
— Саша! — призрак Лиды пытается броситься к Лаки, но замирает на месте.
— Не стоит этого делать, — качает головой блондин. — Отринь всё земное и пойдём с нами.
— Лида, — хрипит Санек, делая шаг вперёд.
— Ого, — белый вскидывает руку и Саня вновь замирает. — Ничего себе, этот смертный смог преодолеть вашу защиту, коллега.
— Не преодолеть, а слегка продавить, — насупился брюнет, окинув Лаки злым взглядом.
— Не важно, — отмахивается блондин. — Забираем душу и пошли. Дай мне руку, — командует призраку. И Лида неуверенно, видно, что сопротивляется, делает шаг вперёд…
— А ну руку убрал, а то по рогам получишь, — из-за спины раздаётся знакомый до боли женский голос. Анютка!
— У меня нет рогов, — белый удивлённо подносит руку к голове.
— Ничего не знаю, все вопросы к жене, — присоединяется к диалогу Маришка.
Из-за наших спин появляются две забрызганные кровью с ног до головы женские фигуры. Стальные доспехи в некоторых местах просечены насквозь и измяты, а в руках мечи.
— Вы кто такие? — шипит блондин, окидывая недобрым взглядом моих бабулек.
Всё-таки пришли! Жаль, что так поздно… Или всё-таки нет?
— Ой, Маришка, ты посмотри какие невоспитанные мужчины, — бабушка-брюнетка качает головой.
— И не говори, — стянув с головы помятый шлем, Маришка трясёт белокурой гривой, — ни здрасти тебе, ни чаю предложить.
— А потом удивляются, — трагично вздыхает Анютка.
— Ругаются, — продолжает Маришка, — и называют нас занозами в заднице. И пока мужчина в белом, морщился от этой фразы, а тот, что в чёрном, похабно скалил зубы, сделала жест рукой, как будто что-то бросает.
Этим чем-то оказался серебристый медальон на цепочке, который упал точно на грудь мёртвого тела Лиды. Как будто ветерок пронёсся по комнате, призрачная девушка пошла рябью, её фигура начала растекаться туманом. А затем, как будто великан сделал вздох и душа Лиды оказалась втянута в медальон.
Бабули радостно оскалившись, сделали шаг друг к другу и хлопнули вскинутыми ладонями:
— Занозы!
— В заднице!
— Что вы наделали? — возмущённо машут руками мужчины. И тот что в белом, тянется рукой к медальону, но Маришка сделав несколько стремительных шагов подхватывает его, и, прижав к груди, выдаёт:
