вставляя новую обойму. — У нас куча заложников. Свиньи будут делать все, что мы скажем, и выполнят все наши требования. Они тоже не дураки, им лишняя кровь не нужна.
— И что ты хочешь у них попросить? — сухо осведомился Антонио. — Самолет до Кубы? Я думаю, что Кастро с радостью нас примет и с не меньшей радостью расстреляет прямо в аэропорту Гаваны. Коммунисты не любят грабителей точно так же, как и капиталисты.
— Пошел ты в задницу со своей гребаной политикой и философией! — окрысился Мактирнан. — Я читал, что один хрен ограбил банк, сел в вертолет, а потом выпрыгнул с парашютом где-то в Канзасе, и копы остались с носом. Или у тебя есть иные варианты?
— Нет, нет. Ты — босс, — примирительно сказал Антонио. — К тому же затея с вертолетом мне в принципе нравится.
— А мне нет! — крикнул сидевший на полу Свантессон. — Мой папаша работал на аэродроме механиком, и я видел, как у одного чувака не раскрылся парашют! Когда он упал, то напоминал отбивную. А кишки вылетели и валялись футах в десяти от него.
— Если хочешь, можешь сдаться, — пожал плечами Мактирнан, забирая пакет с деньгами у кассирши. — Мы поделим добычу на двоих, не вопрос.
Билл умолк. Антонио подошел к автомату, бросил в щель монетку и вытащил из лотка банку холодной колы.
Все шло наперекосяк. Когда Мактирнан в баре «Лепрекон» подошел к нему и предложил без шума и пыли взять банк, Антонио согласился, потому что сидел на мели. Ограбления банков не были его коньком — совсем другое дело угоны машин, маленькие магазинчики, которые держат китайцы и вьетнамцы… Но он все равно согласился. Судя по всему, зря, но сожалеть об этом было уже слишком поздно.
Отбросив в сторону сорванное с банки колечко, Антонио прислушался к доносящимся с улицы уговорам полицейских. Они вещали все о том же: сдавайтесь, выходите с поднятыми руками… Штурмовать пока не начинали, но кто знает, что у них на уме. Возможно, сотрудники SWAT уже пытаются проникнуть в здание банка через крышу или через канализацию. Хотя вряд ли: вначале копы попробуют договориться миром, здесь ведь не террористы, а простые грабители… Черт, зря Мак застрелил охранника.
Антонио на всякий случай проверил пульс у лежащего толстяка. Увы, мертв. Окончательно и бесповоротно.
— Надо было нам взять казино, — сердито пробормотал Свантессон.
— Ты насмотрелся фильмов про друзей Оушена, — сказал Мактирнан, поспешно закрывая все жалюзи и осторожно выглядывая в окно из-за колонны. Он опасался снайперов. Вполне разумно. — В настоящей жизни казино не грабят. Это нереально, Билли. А вот банки грабят со времени их основания, и в половине случаев — а то и больше — вполне успешно.
— Вы, ребята, лучше вообще занялись бы чем-нибудь другим, — глухо произнес один из заложников, лежащий на полу. Здоровяк с короткой стрижкой, как у морского пехотинца. Говорил он со странным акцентом, и Мактирнан не преминул обратить на это внимание.
— Ты кто?! Чертов поляк?
— Нет, я русский, — с достоинством ответил здоровяк, продолжая прикрывать руками голову, словно это могло спасти его от пули.
— Русский?! Гребаный комми, только тебя мне тут не хватало…
— Постой, Джерри, — вмешался Свантессон. — Я вроде бы знаю этого перца. Эй, парень, покажись-ка! Где я мог видеть твою рожу?
— Я хоккеист. Вратарь «Лас-Вегас Рэнглерс», Жуков, — сказал русский.
— Опа! А Шибанова ты знаешь?!
— Ростика? Конечно.
— Чува-ак! Ты реально крут! Слушай, — обратился Свантессон к Мактирнану, — может, мы его отпустим? Это нормальный хрен, хоккеист.
— Сдурел?! Это отличный заложник! — тут же обрадовался Мактирнан. — С ним нас точно не начнут травить газом или какие там еще штучки есть в запасе у местного спецназа… Это золотой заложник! Такого еще поискать! Эй, русский, у тебя есть телефон?
— Конечно, есть. Русские умеют пользоваться мобильниками, прикинь, — с достоинством сказал Жуков.
— Ты не остри, а набирай девять один один, — сказал Мактирнан. — Давай, быстро!
Русский сел по-турецки и набрал номер на телефоне.
— Алло, — сказал он. — Мы тут сидим в банке, нас держат в заложниках. Надеюсь, вы знаете, о чем речь… Главного? Сейчас дам главного.
— Дай сюда! — рявкнул Мактирнан и выхватил трубку у русского. — Эй, вы меня слышите? Короче, я не собираюсь с вами устраивать переговоры, мои требования простые — вертолет на крышу, и не мешайте нам улететь, потому что я с собой возьму пять человек и стану сбрасывать их вниз, если только вы попытаетесь мне как-то помешать! Кстати, тут у нас русский вратарь «Рэнглерс», за него я хочу миллион долларов!
— Ох, твою мать… — пробормотал Жуков. — Не знал, что я так дорого стою. Наверное, мне нужно гордиться.
— Заткнитесь, — посоветовала русскому толстая старуха. — Не выводите их из себя.
— Мы уже убили одного человека, охранника. Он вздумал стрелять, жирный придурок… Короче, даю вам полчаса. Этого за глаза хватит, чтобы пригнать сюда вертолет. И не вздумайте устраивать штучки с мечеными купюрами или взрывающейся капсулой с краской!
Некоторое время Мактирнан слушал, а потом заметил:
— Вот, так-то лучше… Русскому? Хорошо, но болтать долго я не разрешу!
Жуков взял телефон.
— Это я… Да, в самом деле, охранник убит. Больше пострадавших нет, хотя… Один из налетчиков ранен. Остальные двое в порядке…
— Хватит! — Мактирнан ударил русского по руке. Телефон полетел на пол и скользнул куда-то под кресло. — Спасибо, что сказал им, сколько нас.
— Вообще-то им неплохо бы это знать. Вас трое, да пятеро заложников плюс пилот — это девять человек. Вам нужен большой вертолет. Прикинь, если бы они прислали четырехместный «Белл»?
Мактирнан злобно уставился на русского, но тот был совершенно прав.
* * *
Антонио сел на крутящийся стул с зеленой обивкой. Все летело к чертовой матери, в ад, и он не знал, что делать. Схема ограбления, которую представил ему Мактирнан, казалась простой и действенной, но она не сработала.
Да что там говорить, он с самого начала не верил в план Мактирнана. Но повелся. Когда они вместе сидели в колонии для подростков Уошо-Каунти, Мактирнан казался Антонио сверхчеловеком, героем комиксов, который все умеет и всех побеждает. Потом он понял, что Мактирнан совсем не такой, но пара ограблений бензоколонок показала Антонио, что он скорее на правильном пути, а главное — чрезвычайно везучий сукин сын. Однако они никогда не убивали. А сегодня… Антонио взглянул на труп охранника, лежащего вверх животом. Бедный толстяк… И чего, спрашивается, вылез со своим револьвером? Полежал бы на полу вместе со всеми, остался бы живой. Как будто это его личные деньги, а не банковские.
Антонио
