Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
— Вот так-то! А чего врать начал?! — сатир пожурил Диму, как родная бабка за съеденное втихаря варенье. — Перед этими стыдишься?! — черт обвел рукой помещение, заполненное сгорбившимися рабами. — Они же того не стоят! Ты сам знаешь! Ха-ха-ха! — гнусавый хохот вновь заполонил человеческий загон. — Иди пей, касатик! И остальных тащи, хотя, что это я за глупости говорю?! Ты же без них все равно никуда! Ха-ха-ха! — свиноподобный демон сам шутил и сам смеялся, получая огромное удовольствие от унижения узников, а с облегчением вздохнувший Дима сделал шаг к заполненному водой бочонку, оглянувшись на Лизу с засыпающим на руках малышом.
«Молодец девчонка-незабудка, грудь, как Джомолунгма… Поверила Лкетингу и сумела успокоить мелкого… Интересно как… Видимо в девчонке большой потенциал, вот только не судьба ей им воспользоваться… Развезут женщин по всему Аду и будут ноги растопыривать там, где Макар телят не водил…», — мальчишка отлично понимал, что будущее слабого пола предрешено и чуда не предвидится, поэтому грустно дернулся вперед, не забывая про раненую ступню.
Лкетинг вздул рельефные мышцы и сделал шаг, ставший сигналом для Такеши, а тот, превратив раскосые глаза в овальные, натянул цепь, провисшую на месте четвертого, недавно проданного узника. Таким образом азиат подал знак обладателям пятого тавро, дабы их твердолобый коллектив выдвигался, но те продолжали держать марку, никуда не торопясь. Вышеуказанные, всего боящиеся пленники никак не могли разуметь, что в Аду за просто так никого не трогают, поэтому поднимались степенно, как бояре, но настороженно поглядывая по сторонам, дабы не упустить из вида покручивающих клинками сатиров и бесстрастных, подобных статуям чертей. Сборище земных отбросов подозревало, а скорее элементарно мечтало, что их безостановочно желают убить или покалечить, не задумываясь о бессмысленности паранойи, абсолютно не совместимой с собственной мизерной ценой, но если им так проще жить, то пожалуйста.
Ну, а Диму так и вовсе выводило из себя поведение рабов, прикованных позади него с друзьями. Он успокаивал себя лишь тем, что этих ничтожных людишек собрали из разных уголков Земли, где те вхолостую занимались поглощением пищи и чтением религиозной литературы, учащей правильно стоять на коленях, а теперь перевоспитывают. Сам юноша настолько втянулся в окружающий кошмар, что боялся лишь одного — пыток. Все остальное превратилось в часть мерзкого существования, и он с каждым шагом все больше понимал реальную вечность жизни в Аду, когда однообразные, мучительные дни накладываются друг на дружку, превращаясь в нескончаемый калейдоскоп страданий, и уже почти не страшился подобной судьбы, но…
Пытки… Они пугали болью. Дикой и невыносимой, жуткой, отвратительной, любой, какую может сочинить палач. В данном случае заплечных дел мастер выступал дирижером оркестра, коим является его подопечный и создавал ту музыку, на которую был способен нечеловеческий разум, облаченный в крепкий череп с длинными костяными наростами, и Дмитрий прекрасно это помнил. Помнил, как Анатон рубил ему пальцы, пилил их, поил раскаленным свинцом и чуть не убил несколько раз. Сейчас эти жуткие, покрывшиеся мутной пленкой воспоминания являлись пройденным этапом, поэтому он старался просто жить, открывая все новые и новые тайны Геенны Огненной, дабы собственноручно домысливать их, даже не будучи уверенным, что движется правильным путем, но лучше уже так.
«Пусть я и другие люди передвигаемся с голыми задницами, пусть вокруг черти, созданные ими чудовища и изуродованные человеческие рабы, но в Аду существует и «волшебная» капельница! Ее встраивают в тело и тара-та-дам! Почти сразу нечего страшится, кроме упавшей скалы и отрубленной головы, но какие открываются возможности! Я стану, как Росомаха из Людей-Х, ничем не убиваемый и мгновенно регенерирующий… Одно это перекрывает все минусы!», — Дима и в Аду не мог перестать примерять на себя супергеройские мечты, начавшиеся еще в детстве. «Поскорей бы, поскорей… Я помню, как маленьким мечтал о суперспособностях… Самый сильный… Самый ловкий… Человек-невидимка и человек-паук… Как я только в детстве не грезил… Да и по-взрослому доводилось… Мечтал же по пьяни проходить через стены и воровать бухло из магазинов…», — мальчишка морально покраснел, вспомнив приземленные алкогольные грезы, но приближающаяся бочка с водой быстро смыла их внутренним содержимым.
Измученные ноги Дмитрия пытались двигаться быстрей, но тормозились вялыми, плетущимися позади узниками и естественно это были не Такеши с Лкетингом, как положено тянувшие свой крест, нет… Обладатели пятого тавро совершенно не воспринимали жестокие жизненные уроки, а ведь совсем недавно огребли плетей от ненасытного до боли Варгха, но получается, что воспоминания необходимые для безболезненного существования уже испарились.
«И это нас троих называют неспособными воспринимать чужое мнение? Ну-ну… А эти тогда что? Говорят на другом языке? Вундеркинды хреновы…», — парень не ждал ответа на собственные мысли, упрямо двигаясь к заветному ковшику в волосатой лапе, однако происходило это ну очень медленно.
Он обернулся, дабы полюбопытствовать в чем проблема и увидел, что оказывается не все задние пленники встали. Осознание подобного непотребства заставило его тяжело задышать, а из глубины грудной клетки поднялось темное, постоянно живущее там чувство животной злобы, но сейчас Дима с трудом, но контролировал его. Парень сердцем понимал, что злится на невиновных в своей трусости и тупости слабых людей, обладающих равными с ним правами, но раздувающие грудь злые эмоции не собирались сдаваться.
«Да какие у них могут быть права? Разве хоть кто-нибудь из этих животных создал нечто полезное!? Жил для чего-то нужного его собратьям, а не ему одному!?», — юноша забыл, что сам ничего не сделал, кроме поддержания государственного бюджета страны ежедневными покупками спиртного и сигарет, а теперь тыкает личными промахами в чужие лица, однако сейчас он ясно и отчетливо видел разницу в своем и их нынешних поведениях.
Эти плетущиеся позади людишки даже в Аду мешали выживать собственным собратьям, невзирая на окрики чертей с сатирами, ввиду чего убившему человека в пылу горячки Дмитрию нечего и соваться в их «песочницу», отдельные представители которой выпрямляли непривыкшие к подобному спины.
Мальчишка нетерпеливо перетаптывался с больной ноги на здоровую, контролируя вроде бы затихающую злобу, между делом обернувшись на Такеши, Лкетинга и девицу с мирно спящим ребенком. Из всех окружающих людей его беспокоили лишь они, больше здесь не присутствовало ни одного достойного человека. Сатир прав. Прав на все сто. Он беспокоится только о верящих в него и симпатичных ему, а остальные неважны и точка.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
