Я вытер окровавленную руку об одну из рубашек Джона и огляделась.
Комната была забита атрибутами бейсбольного фаната: вымпелами, кепками, мячами, фотографиями. Каждая полка, каждый свободный уголок на комоде или письменном столе были посвящены какой-нибудь детали бейсбола.
Я заглянул в мусорное ведро и увидел рамку с фотографией. Это была наша с Джоном фотография, сделанная на бейсбольном поле, когда нам было по 12 лет. Он показал мне ее на заднем дворе дома моей тети. Стекло разбилось, рамка треснула. Я оставил ее там.
Я открутил крышку с нашатырного спирта и побрызгала им повсюду. Я полил им ковер, полки, письменный стол, сложенную у стены инвалидную коляску, оборудование для игры в ти-бол, которому, должно быть, лет двадцать. Всё. От дыма в комнате у меня защипало в глазах.
Когда бутылка опустела, я достал свой призрачный нож и пригнулся у двери. Затем швырнул пустую бутылку в полку. Стопка бейсбольных карточек и ряд мячей с автографами полетели на пол.
Я услышал внезапный стук, похожий на торопливые шаги.
Джон был уже в пути.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Джон, но тут же остановился на пороге. Он вскрикнул, зажав руками рот и нос, а затем резко развернулся.
Я ударил его плечом в поясницу и повалил на пол. Он упал лицом на пропитанный аммиаком ковер, а я оказался сверху.
Я хлопнул Джона по плечу тыльной стороной левой руки в перчатке так, что мои пальцы коснулись мокрого ковра. Сигил ожил и обхватил их обоих, прижав Джона к полу. Он снова закричал, на этот раз громче, и вокруг его головы появились извивающиеся ветви.
Боже, их было так много.
— Я здесь, чтобы помочь, дружище, — сказал я ему, пытаясь убедить в этом не только его, но и себя. Я провел призрачным ножом по колышущимся ветвям, и они опали, как срезанные стебли.
Джон взбесился. Он ударил ногой по полу, подпрыгнул, и я подпрыгнул вместе с ним.
В панике я попытался смягчить падение и выпустила его из рук. Он рванул от меня, ударился о стену, потом о кровать, потом о стол, о полки, о пол, он двигался слишком быстро, я не успевала за ним уследить. Он метался в слепой животной ярости, пытаясь сбежать.
Потом он врезался в меня, и я упал на сложенную инвалидную коляску. Я споткнулся, и бейсбольные биты рассыпались по полу.
Я поднял глаза. Джона уже не было, он выскочил в коридор, а призрачный нож исчез у меня из рук.
Я перекатился на колени и огляделся. На пол было сброшено столько бейсбольных принадлежностей, что я не мог разглядеть свое заклинание в этом хаосе. Я закрыл глаза, сосредоточился и потянулся к нему.
Вот оно, в коридоре. Я протянул руку.
Джон наступил на нее.
— Эй, дружище, — сказал он. — Ты это ищешь?
Я начал вставать.
— Джон…
Я не знал, что собирался сказать и даже что мог бы сказать такого, чего не говорил раньше, но Джон перебил меня, направив на меня пистолет 22-го калибра.
Потом он улыбнулся.
— Представляешь, он до сих пор в доме. Даже после того, что случилось со мной — после того, что ты со мной сделал, — папа не избавился от своей коллекции. Ну, кроме этого.
Внутри ствола было темно.
— Господи, Джон.
Он достал из кармана глушитель и привинтил его к пистолету так быстро, что я не успел понять, что он делает. Я все еще стоял на одном колене и пытался придумать, как вырубить его так же быстро, как он меня. На ум ничего не приходило, кроме всех тех трюков, которые я уже провалил.
— Копы снаружи, — сказал он, постучав по глушителю. — Знаешь, перед тем как мы напали на отель, я сказал: Давайте заберем оружие из моего дома. Но Эхо, похоже, не понимала, что такое оружие, а Мэйси...
Он с поразительной скоростью преодолел разделявшее нас расстояние в два с половиной метра и ударил меня ногой прямо в грудь. Я отлетел назад, развернулся и упал на живот. Татуировки защитили меня от удара, но аммиак попал мне на губы, и я начал задыхаться.
Джон наступил мне на спину, придавив к полу. Давление на ребра было сильным и болезненным. Затем он приставил дуло пистолета к моему позвоночнику.
... Мэйси ненавидит оружие. Учитывая ее род занятий, я ее не виню.
— Джон, — сказал я, пытаясь говорить спокойно, но у меня не получалось, — я пытался тебе помочь!
— Спасибо, дружище. Если бы только у меня было больше таких, как ты, кто помогал бы мне. Взамен можешь взять мою старую инвалидную коляску. Она тебе понадобится через пару... Погоди! У меня есть идея получше. — Он просунул ногу мне под ребра и перевернул меня на спину. Я упал на стол, и на мое бедро посыпались бейсбольные карточки. Джон приставил пистолет к моему лбу. Я прикрылся левой рукой.
— Твоя тетя скоро проголодается. — Джон взвел курок. — Надо бы накрыть на стол.
Мысли в моей голове смешались в беспорядочный клубок. Мой призрачный нож был слишком далеко, а Джон не понимал, что ему нужна моя помощь, чтобы спасти Карла и Терезу до того, как они будут заражены. Но почему Аннализ не наложила на меня заклятие? Друг Каллина собирался уничтожить город, и я должен был бы испугаться, но все, что я чувствовал, — это разочарование из-за того, что я не могу все исправить, и все из-за того, что я не смог спасти своего старшего...
Джон нажал на спусковой крючок.
Раздался тихий щелчок, похожий на чихание робота. Моя рука вспыхнула белым пламенем, и я подумал, что было бы неловко умереть без громкого выстрела, которого я заслуживал.
Словно в замедленной съемке, я увидел, как татуированная кожа на тыльной стороне моей ладони выпячивается, а затем с огромной силой возвращается на место, снова разрывая ладонь.
Символ на перчатке Ирен тоже взорвался, разлетевшись на струи серо-железных искр и черного пара. Струя устремилась к лицу Джона, и за мгновение до того, как его поглотила магия, я увидел пулевое отверстие у него во лбу.
Боль в руке поднялась вверх по предплечью, заставив меня замереть на месте. Струя разрушенной магии рассеялась, и Джон отшатнулся назад, по его лицу текла ярко-красная кровь.
Меня охватила животная ярость. Джон пытался меня убить. После всего, через что я прошел ради него, он хотел пустить пулю мне в голову. Здоровой рукой я схватила биту для игры в
