Дерринджер с удивлением смотрел на помпома начальника станции.
– Контрабанды? Это что-то новое у вас?
– Нет, это происходит уже несколько лет, – ответил Горлок. – Высокие чиновники таким образом набивают себе карманы. Многие очень недовольны тарифной политикой Вишну.
– Я не знал этого.
– Но это совсем не дает де Смоленко права продавать оборудование контрабандистам, которые перепродают его за пределами Зоны Развлечений.
– А почему нельзя купить эту деталь в другом месте?
– Я навел справки в Главной бухгалтерии, и мне сказали, что мы этого не можем сделать. Какая-то неувязка по вопросам износа деталей. У нас, мол, какие-то повышенные требования.
– Что же делать? – спросил обеспокоенный Дерринджер.
– Будь я проклят, я не знаю.
– Да, дело дрянь, – согласился Дерринджер. – Мне придется все же рассказать начальнику об этом де Смоленко, когда я выберусь отсюда.
– Я тоже так думаю, – согласился Горлок и ушел.
Дерринджер продолжал нести свою нелегкую вахту. Он снова потерял счет времени. Когда же однажды он поднял голову и оглянулся, то увидел высокого тощего человека с рыжеватыми бакенбардами и выпуклым лбом интеллектуала, который стоял перед ним.
– Вы давно здесь? – спросил Дерринджер.
– Нет, я здесь недавно. Вы были настолько сосредоточены, что мне не хотелось вам мешать.
– Я ничем таким важным не занимаюсь, – разуверил его Дерринджер.
– Наоборот. Вы работаете с этой машиной и делаете все, чтобы не было взрыва, который, если случится, будет крайне неприятен для нас всех.
– Прежде всего для одного человека, – возразил Дерринджер, – для некоего де Смоленко, чьи действия довели нас до такого состояния.
– Да, я так и полагал, что вы мне это скажете. Я приехал, чтобы все вам объяснить. Я и есть де Смоленко.
– Начальник этого сектора?
– К вашим услугам.
– Вы тот самый де Смоленко, который продает оборудование станции, чтобы покупать контрабандные товары? Это привело к тому, что теперь нет запасных частей и нельзя заменить деталь, которую якобы сломал я?
– Да, я тот самый де Смоленко и пришел, чтобы извиниться перед вами и все объяснить.
– Ваши извинения не изменят моего намерения подать официальную жалобу.
– И не должны. Но у меня совесть по крайней мере будет чиста.
– Очень забавно, – сказал Дерринджер с мрачным сарказмом. – Ладно, рассказывайте, зачем вам нужна контрабанда? Вам нужны новые игрушки? Представляю.
– Едва ли, – ответил де Смоленко подчеркнуто искренне. – Я сделал это потому, что мне нужны были деньги, но совсем не на то, о чем вы думаете.
– Тогда на что же?
– Прежде чем ответить, я должен вернуться назад. Вы не возражаете, если я сяду?
– Садитесь, – согласился Дерринджер.
Де Смоленко раскрыл складной стул, который прихватил с собой, и сел рядом с Дерринджером.
– Два года назад возникла некая ситуация…
Де Смоленко принялся рассказывать о первом межгалактическом соревновании космических кораблей, состоявшемся два года назад. Дерринджер смутно помнил об этом событии, а поскольку его мало интересовал спорт, он тогда вообще не придал ему никакого значения.
– Соревновались пять кораблей. Четыре из них использовали ионную тягу. Пятый был экспериментальной моделью с системой отражения кварков, создающей скорость, какая доселе была еще неизвестна.
Корабли должны были покрыть расстояние до пяти заранее намеченных пунктов в Галактике. Четыре пункта являлись просто условными точками на карте космоса. Пятым пунктом служило Силовое Поле, конечная цель полета, финиш, откуда корабли возвращались к месту старта.
– Итак, ваше Силовое Поле – один из пунктов этого соревнования, – заметил Дерринджер. – Вам повезло, ибо отсюда все было отлично видно.
– Да, нам повезло не только в этом, но и кое в чем другом, – невесело ответил де Смоленко. – Станция была буквально окутана облаком плазмы, состоящим из отторгнутых кварков. Тогда никто еще не знал, какое воздействие на кожу человека окажут свободные кварки.
– Обожгли ее, как солнечные лучи? – наугад предположил Дерринджер.
– Ваш недобрый юмор близок к истине, – ответил де Смоленко. – Но все оказалось куда хуже, чем просто солнечный ожог. Результатом было поражение кожи, называемое ликвофилией, при котором поверхность тела покрывается множеством багрово-красных волдырей, тут же лопающихся и превращающих кожу в кровавое месиво. Когда такое происходит, – внутренние органы человека, как ни парадоксально, остаются нетронутыми, – смерть не заставляет себя долго ждать.
– Простите меня за мою неудачную шутку, – извинился Дерринджер. – Я не думал, что ликвофилия так опасна. Что вы сделали?
– Сразу же обратился в правительство за препаратом Контравассер-Ай-Джи, новым необыкновенным средством против ликвофилии.
– Значит, все утряслось?
Де Смоленко горестно покачал головой.
– Совсем наоборот. Правительство решило, что нет никаких доказательств, что между кварками и ликвофилией есть связь. А если нам нужны какие-то лекарства, мы должны покупать их на левые деньги.
– Это нечестно! – возмутился Дерринджер. – Вы сообщили Вишну?
– Это был его собственный указ. Но я не виню одного нашего правителя. Его Министерство медицины только и знает, что экономит деньги, чтобы Вишну вложил их в строительство своих замков. Вот в каком положении мы оказались, и нам самим пришлось покупать Контравассер-Ай-Джи. Мы постарались справиться собственными силами. Но препарат дьявольски дорог, ибо включает в себя платину. Вопрос уперся в деньги.
– Кажется, я начинаю понимать, – сказал Дерринджер.
– Я снял деньги со своего личного счета и купил лекарство. Оно помогло, никто из персонала не погиб, хотя кое-кто из наших подопытных обезьянок получил свою дозу лекарства слишком поздно. Мы были в безопасности, однако надолго ли? Сейчас нам требуется новая порция Контравассера для второй и окончательной прививки. Нам нужно огромное количество этого препарата. Я уже подорвал доверие к себе в банке, ибо не вернул первый долг. Здесь больше ни у кого не нашлось таких денег. Поэтому я решился на отчаянный шаг. Он и привел к той ситуации, в которой мы сейчас оказались. Я стал продавать станцию по частям, изымал запасные части и менял их на контрабанду. Вот поэтому у нас нет нужных деталей для поломавшейся машины, а поскольку в этот момент вы оказались рядом, вину взвалили на вас.
– Какая-то идиотская история, – рассердился Дерринджер.
– Да, я знаю, – виновато сказал де Смоленко.
– Помощник помощника начальника станции Горлок считает, что вам нужна контрабанда для личного обогащения.
– Он может считать все, что ему угодно, – со сдержанным достоинством ответил де Смоленко.
– Итак, ни у кого нет денег, чтобы купить нужное лекарство?
Де Смоленко сокрушенно кивнул головой.
– Нет, у всех пустые карманы.
– Что же мне делать? Оставаться с этим рычагом до самой смерти?
– Выход есть, – сказал де Смоленко, – хотя я даже боюсь о нем говорить.
– Говорите, не бойтесь.
– Может, у вас найдутся деньги на покупку этой детали?
– Почему я должен за нее платить? – возмутился Дерринджер.
– Но, в конце концов, вы виноваты в поломке.
– Я не ломал ее.
– Но она сломалась в вашем присутствии, когда вы находились поблизости. Кроме вас, здесь никого не было. Значит, отвечаете за это вы.
– Десять тысяч – это немалые деньги, – волновался Дерринджер, но тут же вспомнил, что Вишну обещал ему награду, если он найдет Аппарат. Если он будет считать, что вложил эти деньги…
– В любом случае, – продолжал де Смоленко, словно читал его мысли, – мы все вам вернем.
– Каким образом?
– Когда казначейство проверит свои документы, оно найдет заявку на запчасть, сделанную неким заказчиком, и вернет ему деньги.
– Гм, – хмыкнул Дерринджер, сознавая, что все это как-то неопределенно и мало вероятно. Но это дает ему хотя бы шанс наконец продолжить поиски Аппарата и получить обещанное вознаграждение.
– Мне понадобится послать телеграмму в Кредит-банк нашей Инспекции, – наконец сказал Дерринджер.
– Пишите текст прямо сейчас же, – поторопил де Смоленко, протягивая ему блокнот и карандаш. – Пишите прямо на моем плече.
Дерринджер так и сделал и, написав, поставил свою подпись. Де Смоленко поспешил на телеграф. Дерринджер переменил уставшую руку и продолжал делать это каждые две минуты. Он съел свои гамбургеры с горчицей, запивая их кофе без сливок и сахара, о которых Горлок так и не вспомнил. «Все не так уж плохо», – подумал он о телеграмме.
Время тянулось медленно и как-то осторожно.
После неизбежной череды гамбургеров забывшийся в короткой дреме Дерринджер неожиданно увидел перед собой женщину. Она смотрела на него, сдвинув брови, и на ее широком лице можно было прочесть, что глупостей она не потерпит.
