Модернизация в смысле поиска новых ресурсов ускоренного экономического развития, преодоления отсталости и повышения конкурентоспособности была и остается главной стратегической задачей аргентинской нации. С 1880-х гг. и по настоящее время национальная экономика пережила несколько модернизационных волн. Первая пришлась на конец XIX и начало XX в., когда в канун старта современного мирового экономического роста Аргентина обладала уникальным набором факторов для мощного хозяйственного рывка. Но далеко не все эти факторы были задействованы в полной мере. В стране сложилась модель экспортно-сырьевой экономики, основанной на вывозе сельскохозяйственной продукции, в которой в тот период остро нуждались европейские государства, переживавшие этап форсированной индустриализации. Мировая конъюнктура позволила аргентинскому государству «встать на ноги», в течение нескольких десятилетий занимать место в ряду наиболее богатых государств того времени. Заметную роль сыграл иностранный капитал, ставший двигателем «железнодорожной» модернизации. Но открывшиеся возможности не были использованы для создания конкурентоспособной промышленности, выпускавшей средства производства, и страна все больше зависела от импорта машин, оборудования и технологий. Эту ситуацию не смогла радикально изменить и политика импортозамещения, проводившаяся с 30-х гг. прошлого века. Другой слабостью модели была ее повышенная восприимчивость к перепадам цен на мировых рынках сырья и продовольствия: понижательные конъюнктурные изменения оказывали шоковое воздействие на аргентинскую экономику и порождали серьезные финансовые проблемы. Не случайно внешняя задолженность стала своеобразной визитной карточкой Аргентины. Агроэкспортная модель исчерпала свой модернизационный ресурс, хозяйственное развитие все больше характеризовалось неустойчивостью, а технико-технологическое отставание от передовых государств усугублялось. Экономическая звезда Буэнос-Айреса закатилась, и своим примером он подтвердил, что одного наличия природных богатств недостаточно для обеспечения устойчивого роста.
Вторая волна модернизации охватила 1940—1960-е гг. и была связана с дирижизмом — расширением экономических компетенций национального государства, интенсивным ростом ряда отраслей промышленного производства (в значительной мере – в логике импортозамегцения и за счет аграрного сектора), укреплением позиций национальной науки и техники. В социально-политическом отношении это был период формирования современной структуры аргентинского социума – появления массового среднего класса, повышения роли профсоюзов, создания системы социального обеспечения, возникновения новых политических партий, зарождения институтов гражданского общества. Многое из того, что делалось в те годы, делалось Хустисиалистской партией под знаменами перонизма и лично Х.Д. Пероном. В 1940—1960-х гг. Аргентина смогла осуществить индустриализацию, хотя и экономически малоэффективным путем. В частности, совершенно недостаточное внимание уделялось завоеванию внешних рынков, и перонистская модель уперлась в пределы роста.
При перонистах модернизация затронула главным образом государственный сектор и тот сравнительно узкий круг частных предпринимателей, которые были тесно связаны с властью. Государство все активнее вмешивалось в экономику, включая вопросы регулирования, распределения и ценообразования, что вело к увеличению коррупции, нарастанию инфляции, возникновению черного рынка. Со временем модель теряла первоначальную динамику и привлекательность и вызывала отторжение у значительной части населения, что облегчало оппозиционным силам борьбу с перонистским режимом и в конечном счете привело к его свержению в 1955 г.
Дополнительный импульс модернизации в рамках импортозамещающей индустриализации был дан на рубеже 1950—1960-х гг. десаррольистским правительством А. Фрондиси, которое реализовало целый ряд стратегически значимых индустриальных и инфраструктурных проектов, привлекло крупные зарубежные производственные капиталовложения. На фундаменте, заложенном перонистами и десаррольистами, аргентинская экономика непрерывно росла в течение 11 лет – с 1964 по 1974 г.
Поступательное развитие этого процесса (при всех его сложностях и недостатках) могло принести серьезные положительные плоды, но было нарушено прямым вмешательством армии в политическую жизнь. Военные, отражавшие интересы консервативных сил (прежде всего аграрной олигархии), узурпировали власть, нанесли удар по демократическим институтам, усилили раскол общества, а в макроэкономической области сместили вектор хозяйственного развития в сторону углубления зависимости от внешних факторов. Модернизация была остановлена. Если в 1940—1960-х гг. Аргентина осуществила индустриализацию, то следующий экономический и технологический переход в 1970–1980 гг. в значительной мере был пропущен – национальная индустрия не сделала решительного шага вперед, а структура экономики подверглась деформации. Страна вступила в затяжной период политической турбулентности и финансово-экономических потрясений. Значительная часть бизнес-элиты стала мыслить и действовать в парадигме финансовых спекуляций, в которых общество буквально захлебнулось. Приметами того времени были регулярные военные перевороты, политические репрессии, расцвет коррупции. При этом коррупция приобрела институциональный характер, т. е. стала системой взаимодействия бизнеса и граждан с государством. В результате аргентинское государство съедало само себя.
В 1970–1980 гг. Аргентину с завидной регулярностью потрясали финансовые кризисы. В чем главная причина этого деструктивного явления? По-видимому, дело в том, что ни одно из правительств (ни гражданские, ни военные) не решалось на проведение глубоких структурных реформ, которые могли бы придать валютно-финансовой и денежной системам страны долгосрочную устойчивость и стабильность. Каждый раз, когда возникали бюджетные сложности, связанные с непомерными государственными расходами, власти пытались подменить структурные преобразования мерами монетаристского характера и тривиальной эмиссией денежных знаков, не имевших товарного обеспечения.
Учитывая провалы стабилизационных программ, носивших постепенный или ступенчатый характер, демократическое правительство Р. Альфонсина в 1985 г. попыталось действовать «хирургически»: ввело новую валюту (аустраль), заморозило цены и заработную плату, сократило бюджетный дефицит. Результат превзошел ожидания – менее чем за полгода месячный показатель инфляции снизился с 42 до 2 %. Но эйфория продолжалась недолго. Уже в 1986 г. дефицит бюджета вновь вырос, и правительство в очередной раз прибегло к помощи печатного станка, заполняя рынок обесценивавшимися деньгами. Драматическая развязка наступила в 1989 г., когда инфляция (точнее – первая в аргентинской истории гиперинфляция) в годовом исчислении превысила 3000 %, перечеркнув все попытки стабилизации без проведения структурных реформ. Страна столкнулась с айсбергом финансово-экономических проблем, который отправил на дно «аргентинский Титаник».
