на поддержание актива, который не принесет значимой выгоды. В таких случаях стоит рассмотреть вопрос его списания, дабы не плодить убытки.
Вы можете подумать, что я преувеличиваю, рассказывая обо всех этих трудностях. Но на самом деле моей задачей является показать, что работа с имуществом в процедурах банкротства – это не дело для новичков.
Даже профессионалы с опытом и доступом к аналитическим данным порой сталкиваются с неразрешимыми ситуациями. В таких случаях это не ошибка специалистов, а реальность банкротного процесса. Такой случай был и у нас в практике.
Наш доверитель получил решение суда о взыскании долга с одного из своих контрагентов. Однако, как это часто бывает, решение суда вовсе не означало автоматического возврата денег. После полутора лет неудачных попыток взыскать долг через приставов он решил обратиться к нам за помощью, чтобы получить деньги.
Мы всегда начинаем работу с анализа ситуации, чтобы определить реальные шансы на успех. И этот случай не стал исключением: наши аналитики обнаружили несколько важных аспектов.
Во-первых, на должника была зарегистрирована «Газель», а это означало, что хотя бы на покрытие расходов по делу ресурсы есть.
Во-вторых, у компании был работающий сайт, а это говорило о том, что ее деятельность продолжалась, пусть и через другое юридическое лицо. Мы даже выяснили, какая именно компания стала продолжателем бизнеса должника.
Более того, мы нашли информацию о том, что брат бенефициара должника занимает высокую позицию в Торгово-промышленной палате Московской области. Это давало основания полагать, что бизнес в семье продолжает существовать.
И наконец, самое главное: раньше у должника в собственности были производственные линии и вспомогательное оборудование, но теперь они находились неизвестно где. На основе добытой информации наши сотрудники предположили, что за этим стоит цепочка подозрительных сделок.
С имеющимися данными мы решили действовать и подали заявление о банкротстве компании, возбудив упрощенную процедуру отсутствующего должника. Это позволило сократить время и расходы клиента, обойдя процедуру наблюдения.
Как только процедура была введена, мы начали работать над формированием доказательной базы. Мы направляли запросы в госорганы, истребовали документы у бывшего директора компании и изучали банковские выписки.
Постепенно картина начала проясняться: информация, добытая из банковских выписок, показала, что должник арендовал цеха в Подмосковье, где, вероятно, и находилось «наше» оборудование.
Мы начали мониторить сайт завода, площади которого ранее арендовал наш должник. На сайте арендодателя был раздел, посвященный продаже неликвидного имущества, оставшегося после арендаторов. И, о чудо, на этом сайте обнаружилось искомое оборудование: должник бросил его, когда бежал с занимаемой площади, не заплатив долг по аренде.
После того как мы обнаружили, что завод пытается продать оставленное должником оборудование, на сайте арбитражного суда появилась информация, что завод подал иск об обращении взыскания на это имущество, но ответчиком почему-то выступал не наш должник, а компания-клон нашего должника.
Ситуация осложнялась тем, что должник и компания-клон формально были совершенно разными юридическими лицами.
Завод использовал этот факт, чтобы вывести имущество из-под нашего контроля. Однако мы решили действовать решительно.
Сначала мы заявились третьим лицом в дело, в котором завод пытался узаконить свое право на оборудование. Мы сделали это, чтобы предотвратить обращение взыскания на наше имущество.
Затем, чтобы заморозить ситуацию, подали заявления об оспаривании сделок по отчуждению имущества, добившись приостановления производства по иску завода.
Мы также предприняли необычный шаг: притворились покупателями, заинтересованными в приобретении оборудования, и приехали на завод. Это позволило нам отфотографировать и описать оборудование, которое оказалось именно тем самым, что ранее принадлежало должнику.
Полученные данные стали основой для дальнейших судебных разбирательств – и через полтора года напряженных судебных заседаний мы добились признания цепочки сделок недействительной, тем самым вернув оборудование в конкурсную массу.
После вступления в силу судебного акта о возврате имущества мы вновь приехали на завод, но уже не в роли потенциальных покупателей, а как законные собственники.
Наша цель была ясна: осмотреть имущество, провести инвентаризацию и подготовиться к торгам. Однако вместо ожидаемого ухоженного цеха нас ждала неприятная картина.
Во-первых, за время судебных разбирательств завод успел сдать площади, где находилось наше оборудование, новому арендатору.
Во-вторых, в попытке сэкономить место руководство завода задействовало свои навыки игры в тетрис. Оборудование, которое ранее занимало 2000 квадратных метров, теперь было утрамбовано на крохотной площади в 400 квадратных метров. И, хотя оно никуда не исчезло, его состояние оставляло желать лучшего.
Сначала руководство завода выразило готовность «подождать» нашего процесса продажи и предложило арендовать фактически занимаемую оборудованием площадь.
Однако вскоре желание избавиться от нас пересилило, и нам выдвинули требование немедленно освободить помещения. Мы пытались договориться, писали письма с просьбой озвучить разумное предложение по цене аренды и даже обещали погасить им все долги, которые накопились за время, пока оборудование стояло на их территории, но все усилия оказались тщетными: завод занял глухую оборону.
Параллельно с переговорами с заводом мы начали поиск покупателей на оборудование. Привлеченные нами профильные специалисты, осмотрев имущество, с грустью констатировали, что в таком состоянии оно никого не заинтересует. Оборудование, оставленное без консервации, сильно пострадало, а остатки сырья на линиях за время простоя превратились в камень.
Мы разместили объявления на рекламных площадках, обратились к знакомым, но в ответ была полная тишина. Даже для запчастей это оборудование не подходило. Единственным вариантом оставалась продажа на металл, которая смогла бы покрыть долг лишь перед одним кредитором – заводом-арендодателем.
Мы осознали, что продолжать процедуру банкротства в данной ситуации было бы лишь увеличением убытков, поэтому решили остановиться.
Получалась парадоксальная ситуация. В конкурсной массе было оборудование, которое стоило десятки миллионов рублей и, в случае если бы оно было продано, могло бы погасить все требования кредиторов. Но годы простоя и наплевательское отношение всех сторон процесса – от должника до завода-арендодателя – привели ситуацию в ту точку, в которой мы все оказались.
Обсудив с доверителем текущие обстоятельства, мы пришли к выводу, что разумнее всего подать в суд заявление о прекращении производства по делу о банкротстве.
•
На первый взгляд может показаться, что вся процедура принесла лишь разочарование, головную боль и дополнительные расходы. Но это совсем не так.
В этом деле мы получили ценный опыт работы с проблемным активом, который удалось вернуть в конкурсную массу, сначала разобрав, а потом и оспорив запутанную цепочку сделок.
Плюс это дело стало подтверждением одного из
