скоро развеиваются, будто его руки надежно укрыли меня от целого мира. Я почти касаюсь носом мужской груди, а рука мужа ласково гладит меня по спине.
— Спи, пташка, — хрипло шепчет Радвир и целует меня в макушку.
И впервые за последний месяц я засыпаю безмятежно засыпаю.
Глава 13
Ноэминь
Так приятно, матушка нежно гладит меня по голове. Прихожу в себя и вспоминаю, что я теперь замужняя жена, и эта огромная ладонь вовсе не матушкина.
— Доброе утро, пташка, — хриплым с утра голосом говорит Радвир.
— Доброе, — отвечаю я, выбираясь из своего кокона и садясь на постели.
Взгляд мужа опускается вниз и на долгое мгновенье останавливается на моей груди. Ткань сорочки не просвечивает, но очертания моей груди явно угадываются, ведь на ночь я не стала перевязывать ее, как привыкла делать днем все прошлые годы моей военной учебы. Мне неловко под взглядом мужа, и я невольно прикрываюсь руками.
— Смутил тебя? — Вовсе не спрашивает Радвир, и в глазах его я не вижу раскаяния.
— Немного, — признаюсь я.
— Это по времени пройдет, — говорит он, и приближает свое лицо к моему. Внимательно смотрит мне в глаза, а потом мягко целует в лоб.
— Нужно собираться и идти на площадь. Там нас скоро ждет твое наказание.
Радвир спокойно встает, одевается и выходит из комнаты, а у меня все тело, словно онемело. Как там все будет? Мой муж был добрым человеком, и думать, что ему придется за меня перенести, было нестерпимо. А может, самой понести наказание? Все ж таки тело у меня прочнее обычного, и я только выгляжу, как женщина, но сила у меня мужская.
У Радвира есть мазь, да и ухаживать ему за мной будет удобнее, чем мне за ним. Меня без него тут даже слушать никто не станет, если что-то понадобится. Решено! Так и поступлю! Только не буду говорить наперед об этом, иначе как бы Радвир меня здесь не запер, а сам не ушел. Вчера он был таким заботливым, что вполне может так поступить, узнав, что я хочу сама понести свое наказание.
— Ничего не бойся, — перед самым выходом муж заглядывает мне в глаза.
Я киваю, рядом с ним, казалось, даже плети не так пугают.
Когда мы пришли, на площали уже собралась толпа метных жителей. Недалеко от позорного столба стояли Фир и Каур. Последний, заметив наше приближение, недобро ухмыльнулся, перекладывая плеть с метеллическими шипами из одной руки в другую.
— О, Пресветлая, помоги мне это пережить!
Было очень боязно, но решимости самой перенести наказание не убавилось.
— Как ты? — Спросил у меня Фир, обходя Каура и приближаясь ко мне.
Я не понимала, спрашивал ли он меня о моей супружеской ночи или о предстоящем наказании, а потому просто кивнула. Фир глянул на Радвида, тот ему тоже молча кивнул, а после Фир взял меня за руку и повел к столбу.
Радвир решил не заступаться за меня? Очевидная мысль кольнула сердце. Горечь стала еще больше, когда в полном молчании Фир привязывал мои руки к столбу. Хорошо хоть платье сразу не сорвали, а потом мне будет уже все равно. Доживать до конца наказания больше не хотелось. Я отняла одну жизнь, будет честно заплатить своей жизнью за это.
— Ноэминь из Империи, — прогремел голос Каура, чтобы все могли слышать. — Дархан наших земель назначил тебе сорок ударов плетью за вторжение на нашу землю и убийство, и сейчас ты понесешь свое наказание. Если останешься жива, наш Дархан дарует тебе свободу.
В следующий миг, к моей спине плотно прижимается сильное твердое тело, и голос Радвира шепчет мне на ухо, пока его большие руки покрывают мои:
— Я постараюсь устоять, но меня не могут привязывать, а потому в самом конце могу прижать тебя сильнее, прости.
Слезы бегут из моих глаз. Он не оставил меня! Но почему сразу не сказал?
— Тише, не плач, все будет хорошо, — быстро шепчет он. — По-другому нельзя было. Твое наказание остается твоим, но никто не может запретить кашмирцу укрыть свою жену хоть от целого света.
Первый удар плети рассек воздух со свистом. Радвид даже не шелохнулся за моей спиной, лишь чуть крепче сжал мои руки. Удары шли медленно: второй, третий, словно каждый раз Каур старался набраться силы, чтобы приложить моего мужа посильнее. После 25-го удара, я услышала тихий стон, и мое сердце ушло в пятки.
— Единый Бог, в которого так верит мой муж, не оставь его Своей милостью, дай ему выстоять!
Еще удар — и еще тихий стон, я хочу сказать ему, чтобы он отошел, и дальше я сама потерплю остальные удары. Но у меня перехватывает горло, и я не могу вымолвить и слова.
Еще удар, и Радвир прижимается сильнее, дышит чаще.
— Радвир, — едва слышно шепчу я.
— Все хорошо, пташка, — слышу в ответ, перед тем как услышать плеть, что со свистом опускается на спину моего мужа.
Сороковой удар обрушился с глухим влажным шлепком. Радвир резко выдохнул в мои волосы, его тело обмякло, и он тяжело опустил мокрый от пота лоб на мое плечо, но его руки всё ещё держали меня — хоть и слабее, чем прежде.
Я не видела, что происходит за моей спиной, только слышала, как плеть шлёпнулась о землю, а потом — торопливые шаги.
— Всё, кончено, — прошептал Радвир хрипло, но тут же застонал, когда чьи-то руки начали разжимать его пальцы.
Лекарь и ещё двое мужчин сняли с меня Радвира. После Фир освободил и меня, подхватил под локоть, разворачивая ко всем спиной, я было рванулась следом за Радвиром, но воин удержал меня.
— Дай им уложить его, — сказал он тихо. — Спина... не смотри.
Но я вырвалась и смотрела: Радвир пытался идти сам, но ноги подкашивались, и мужчины, что помогали ему, понесли его к телеге, перекинув его руки себе на плечи. Радвира уложили на живот, подсунув под грудь свёрнутый плащ. Он лежал, стиснув зубы, но когда я подошла ближе, его рука дрогнула и потянулась ко мне — слабо, но намеренно. Я схватила её, не обращая внимания на кровь, и только тогда поняла, что вся дрожу.
— Моя храбрая пташка, не нужно было тебе подходить и смотреть, — прошептал он.
Я не могла остановить слез, что побежали из моих глаз, и лишь крепче сжимала его руку.
— Не плач, все позади.
Это была ложь. Впереди ещё было долгое лечение, боль и шрамы от ударов, что он принял за меня и что
