заметила его ещё в университете. Но они вращались в параллельных вселенных: он — в окружении девчонок из команды поддержки, смеха и победных жестов; она — в мире книг, конспектов и тишины библиотечных залов. Но не заметить его было невозможно, как невозможно забыть, как бьётся сердце, когда в коридоре вдруг встречаешься взглядом с тем, кто заставляет воздух становиться плотнее.
Каждый раз, когда их пути пересекались, у Пенни перехватывало дыхание. Пара кивков, иногда — короткая фраза об учёбе, и снова расставание. Вот и всё общение. Но внутри, где-то глубоко, женская натура Пенни сворачивалась в тугой узел и требовала большего. Намного большего.
И это случилось.
Он подошёл первым. Слово за слово — и мир вокруг перестал быть прежним. Пенни чувствовала: сейчас или никогда. Ей нужно сделать шаг, чтобы он понял её намерения. Она не планировала заходить так далеко, боялась показаться слишком доступной, слишком лёгкой. Ведь в её крови — воспитание, где флирт не был заложен природой, где кокетство считалось чем-то недостойным, а соблазнение имело единственную цель — продолжение рода. Но с Джазом всё пошло не по сценарию.
Он соблазнился сам. Пенни видела это: его глаза, вспыхивающие огнём, руки, дрожащие от желания, когда он касался её, и то, как он терял голову, будто вонзающиеся в тело иглы удовольствия лишали его дыхания.
Когда они поднялись к ней домой, Пенни растерялась. Она не знала, как соблазнять, — у неё не было опыта. И она решила быть честной. Одна ночь. Ничего больше. Секса у неё, по сути, не было — пара неуклюжих ласк в школе, не зашедших дальше. Её девственность стала… смешным подарком самой себе. Иронично, но факт.
Джаз стал её первым мужчиной. Настоящим.
И он был невероятен. Его язык, его пальцы, его тело — всё это перевернуло её мир с ног на голову. После первой ночи Пенни поняла: она хочет продолжения. Ещё одну глупость. Ещё один шанс почувствовать этих бабочек в животе, эту ошеломляющую эйфорию от его умелых рук. Она не думала, что он согласится, но Джаз… согласился. И это снова было нечто запредельное.
Когда он ушёл, оставляя после себя стойкий запах секса, томного послевкусия и сладкого предвкушения, Пенни уже с нетерпением ждала следующей встречи. Она гадала: когда? Где? Будет ли это так же головокружительно? Подарит ли он ей ещё несколько оргазмов?
Оргазм от его рук был великолепен. Его пальцы скользили по её коже с идеальной точностью, даря наслаждение, которое она раньше знала только от собственных, выученных до автоматизма движений. Он знал её тело. И это было невероятно. Невероятно. Невероятно.
Он оставил свой номер. Следующий шаг снова за ней. И Пенни не возражала — так он давал ей время подумать, остыть, взвесить всё, прежде чем совершить очередную безумную, непредсказуемую глупость.
Прошла неделя.
Пенни с головой ушла в учёбу. Они почти не виделись — Джаз готовился к игре, а встречи в аудиториях были мимолётными. При виде него щёки заливались краской, а взгляд лихорадочно искал, на чём бы сосредоточиться. Он не подходил, не заговаривал первым, и она не ждала. Их ночь была тайной, которая должна была перерасти во вторую.
Пенни не знала, когда пригласить его снова. В пятницу? А что надеть? Приготовить что-то или заказать еду? Она настолько глубоко увязла в этих мыслях, что лекции пролетали мимо ушей, а конспекты оставались пустыми. Дома или в библиотеке она нагоняла материал, но даже там её мысли то и дело возвращались к рукам Джаза, блуждающим по её телу.
В четверг вечером она заказала итальянскую доставку и дала себе слово: сегодня — только учёба. Билеты уже лежали в электронном ящике, молчаливо напоминая о себе.
Шелли отправилась на баскетбольный матч — спорт, который Пенни игнорировала по настоянию родителей. «Тебя должна волновать только семья!» — твердили они каждый раз, когда она случайно натыкалась на спортивный канал.
Пенни устроилась в гостиной с едой в бумажных коробках, взяла пульт и вдруг услышала стук в дверь. Она подпрыгнула, выронив кусок мяса из коробки. Кто бы это мог быть?
Нахмурившись, она поставила еду на столик и босиком прошлёпала к двери. Встала на цыпочки, заглянула в глазок — и сердце пропустило удар. Глаза распахнулись. Руки сами потянулись к замку, повернули его, распахнули дверь.
Перед ней стоял Джаз. Сам. Без приглашения.
Он выглядел потрёпанным: глаза бешеные, волосы влажные и взлохмаченные, на правой скуле — красный отпечаток. Спортивная форма, тяжёлая сумка с логотипом университета на плече. Он промок под дождём.
Пенни прочистила горло, чувствуя, как внутри зарождается знакомое, щекочущее возбуждение. Она облизала нижнюю губу и встретила его тёмный, жадный взгляд. И поняла: эта ночь уже не будет посвящена учёбе.
— Игра закончилась? — выдыхает Пенни, всё ещё не веря, что он стоит на пороге.
— Ага, — лениво тянет он, переступая порог её квартиры. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком, и Пенни инстинктивно отступает на шаг, давая ему пространство. Сердце колотится где-то в горле. Они не переписывались, не звонили, не договаривались — и вот он здесь, мокрый, горячий, пахнущий дождём и мужской решимостью.
Она быстро оглядывает себя и мысленно благодарит небеса за хлопковый топик и свободные домашние штаны — ничего вызывающего, но и не срамного.
Джаз не тратит время на слова. Сумка летит на пол, и он сокращает расстояние одним большим, хищным шагом. Пенни не успевает вдохнуть, как его горячие ладони уже сжимают её лицо, а губы впиваются в её рот — жадно, требовательно, без капли нежности.
Возбуждение разливается по телу тонкими, колючими ручейками, чтобы через мгновение превратиться в настоящий пожар. Между ног становится влажно и горячо. Пенни вцепляется в его плечи, притягивая ближе, сминая мокрую ткань. Их рты сталкиваются в безумном, голодном танце — зубы кусают, языки ласкают, дыхание сбивается.
— Сегодня без милостей, — выдыхает Джаз, отрываясь от её губ на долю секунды. В голосе — хрип, нужда, острая как лезвие. — Потом. Я всё верну тебе потом, — обещает он, и это звучит почти как клятва.
Пенни улыбается сквозь поцелуй. Внутри всё дрожит в предвкушении его грубых рук на своём теле.
Она изгибается, отрываясь от него, и дрожащими пальцами хватает край топика, стягивая его через голову. Джаз стонет — низко, с присвистом, — и настигает её одним шагом. Он склоняется, впиваясь зубами в плечо, а затем его горячий рот накрывает твёрдый сосок. Пенни громко вскрикивает, запуская пальцы в его влажные, спутанные волосы.
Его руки блуждают по её
