видел такое в коллективах, когда один вырывается вперёд, другие не радуются, а пытаются зацепить и утопить любым способом.
Но странное дело, даже этот инцидент не вызвал во мне привычной чёрной волны разочарования в человечестве. Потому что на фоне этой мелкой пакости сияло рядом нечто большее.
Юля, которая, прогнав непрошеных гостей, не стала ныть и плакать, а суетилась, пыталась «лечить» меня, а потом прижалась, как будто искала подтверждения, что я цел, поцеловала.
Мы на кухне, она прижималась ко мне, а я гладил её волосы и думал о парадоксе.
Вся моя жизнь построена на порядке, на расчётах, предсказуемости, контроле.
А она ворвалась в этот мир как внезапная и нежданная оттепель.
Беспорядочная, шумная, размывающая все границы.
И вместо того чтобы разрушить всё, она… наполнила ту пустоту, которую я даже не осознавал во всей мере.
–– Спасибо, что защитил меня и дом, – прошептала она.
Прижал её крепче, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.
–– Это я должен сказать спасибо, – пробормотал ей в волосы. – За то, что не дала мне их добить.
Она засмеялась, и этот звук растопил последние остатки льда вокруг чего-то очень старого и замёрзшего внутри меня.
Женщины… Да, с ними жизнь определённо похожа на хаос. Но, чёрт возьми, с Юлей я готов жить и в хаосе.
* * *
— ЮЛИЯ —
Первого января время теряет всякий смысл.
Оно в принципе не ощущается, любой вам скажет.
Он протекало не часами, а состояниями: состояние вкусно поесть, состояние лени, состояние смеха и состояние… ну, вы поняли.
Утренний инцидент отправился в копилку абсурдных воспоминаний, которые только добавляли перчинки нашему общему уюту.
Мы валялись на диване, как два сытых удава.
Ели утку, которая таяла во рту, доедали курицу из тандыра, закусывали салатами и хихикали над старыми фильмами.
Я не поленилась и разобралась со Светкой.
«Света, ты – идиотки кусок! И твой богатый Буратино, идиот в квадрате! Ты представляешь, он каких-то трёх дебилов ко мне прислал! Они прикатили сегодня, первого января! И умудрились найти мой дом! Хорошо, что ноги унесли! В следующий раз я Захара останавливать не стану, пусть им зубы повыбивает, и ноги повыкручивает, чтоб неповадно было на частную территорию с дурацкими спасательными миссиями ломиться! И ты запомни, что так не делается! Всё могло закончиться очень и очень плохо!»
Ответ прилетел почти мгновенно.
Видимо, на райском острове было скучно.
«Ты сама дура, Юля! Первого встречного в дом притащила и ещё гордишься этим! Я переживала, попросила Серёжу помочь (он же связи имеет!), а ты как последняя овца не оценила широкого дружеского жеста! Больше не жди от меня помощи!»
Я фыркнула.
«На минуточку, я о помощи не просила. Вообще. Завязывай с самодеятельностью».
Я вырубила телефон, потом перевернулась и уткнулась носом в Захарово плечо.
— Всё, я порвала все связи с цивилизацией. Отныне мой мир – это ты, диван и запах утки.
Он обнял меня, его пальцы лениво перебирали мои волосы.
— Так тоже жить можно. Но недолго, – констатировал он, и я почувствовала, как вибрирует его грудная клетка от сдержанного смеха.
Вечером, когда за окном стало темно, он вдруг поднялся и потянул меня за руку.
— Одевайся. Выйдем, погуляем, воздухом подышим. Нельзя весь день лежать и ничего не делать.
— Почему это нельзя? – заныла я, но уже натягивала штаны. – Там же холодно, Захар. А у нас тут тепло… Сейчас новый фильм будет…
— Сейчас звёзды хорошо видно. Снег не идёт, небо чистое.
Мы вышли, мороз ударил по лицу, но он не вызвал раздражения, наоборот, я представила, что на Севере. На всякий случай надо привыкать.
Кстати, небо… Боже, небо.
Оно было чёрным-чёрным, бархатным, и на нём горели мириады звёзд.
Не эти робкие городские огоньки, а яркие, дерзкие, сияющие так ярко, что казалось, они очень близко.
Я задрала голову и просто стояла, забыв дышать.
— Красотища-то какая… – выдохнула я. – Я такого обилия звёзд сто лет не видела…
Захар стоял рядом.
— Умеешь ориентироваться по звёздам? – спросил он тихо, и в его голосе слышался профессиональный интерес.
Я фыркнула.
Конечно же я умела!
— Ещё как! – с важным видом ответила я. И ткнула пальцем в самую яркую точку неба. – Видишь? Это Полярная звезда! Она всегда на севере!
Наступила тишина, очень выразительная.
Я повернула голову и увидела на лице Захара выражение… веселья и удивления.
Как у учителя, который только что услышал, что дважды два равно пять.
Он вздохнул и покачал головой.
— Юля… – начал он, – это Венера и она не звезда, а планета. Венера не имеет никакого отношения к определению севера.
— Да, ладно, – сказала я, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда. – Ну-у-у… она самая яркая!
— Яркость – не показатель, – произнёс Захар тоном знатока. – Полярная звезда находится в созвездии Малой Медведицы. Она расположена в Северном полушарии рядом с созвездием Большой Медведицы, которое ты… надеюсь, знаешь?
Я кивнула, но показывать не стала, а то мало ли.
Он взял мою руку и медленно провёл ею по небу, как указкой.
— Видишь вот этот «ковш»? Это Большая Медведица. Мысленно проведи линию через две крайние звезды «ковша», звёзды Мерак и Дубхе. Затем отложи пять таких же отрезков вверх. Вот она.
Я напряжённо вглядывалась.
Звёзд было так много, что они сливались в сияющую кашу.
— Э-э-э… – протянула я озадачено. – То есть это та, которая поменьше и поскромнее?
— Да, это она и есть, не самая яркая на небе. Но её ключевая особенность в том, что она находится практически на северном полюсе мира. Направление на неё совпадает с направлением на север. А высота её над горизонтом…
Он замолчал, посмотрев на моё «умное» лицо.
— Ладно, с высотой позже. Главное – это наш главный ориентир в Северном полушарии. Без неё не было бы великих открытий.
Я слушала его с удовольствием.
Захар будет отличным отцом. Научит детей вообще всему и даже больше.
— Викинги, – продолжил он своим низким, ровным голосом, от которого по спине бежали приятные мурашки, – считали её гвоздём, приковавшим небо к оси мира. В Китае её звали «Царственной звездой» и связывали с императорской властью. А Данте в «Божественной комедии» называл её «неподвижным центром мироздания».
Я молчала.
Мой уровень образованности, который я считала достаточно
