рядом, молча наблюдая за улицей.
— Тут лучше, чем в посёлке, — наконец сказала она.
Я сглотнула.
— Девочки, идите сюда.
Они зашли обратно, и я тут же опустилась перед ними на корточки, заключила их в объятия, вдохнула родной запах их волос.
— Мы здесь. Мы справились.
Кира тихонько фыркнула, крепко обняла меня за шею.
— Нам здесь нравится, мамочка.
Я улыбнулась, сдерживая слёзы.
— Я рада, милая.
Мама в этот момент зашла в спальню, осмотрелась и тут же заявила, что эта комната будет моей.
— Ты будешь спать здесь. Девочки со мной.
Я потерла виски, готовясь к спору.
— Мам, давай не будем. Мне комната не нужна, я всё равно буду работать, а им нужно своё пространство.
Она нахмурилась, собираясь возразить, но потом только устало махнула рукой.
— Как скажешь.
Мы разбирали вещи весь вечер. Расставляли по местам посуду, распаковывали коробки с одеждой, мама застилала кровать для девочек, а я складывала свои вещи в шкаф в гостиной. Было непривычно осознавать, что теперь у нас есть свой угол, что мы начинаем жизнь заново.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что не помню, как это — чувствовать себя дома.
В нашей съемной квартире после ухода Вадима было невозможно находиться.
А здесь…
Я посмотрела на девочек. Кира, устроившись на полу, пыталась разобрать свои игрушки. Надя сидела рядом и внимательно изучала коробку с книгами.
Мы начали заново.
И, наверное, это и есть дом.
К ночи все устали. Девочки забрались под одеяло, Кира тут же свернулась калачиком, а Надя долго лежала, смотря в потолок.
— Мама, ты счастлива?
Я замерла.
Надя смотрела на меня серьёзно, внимательно, будто пыталась понять, правда ли я довольна этим домом или просто притворяюсь.
Я присела на край кровати, провела ладонью по её волосам.
— Я спокойна.
— Это не то же самое, — пробормотала она.
Я улыбнулась, наклонилась, поцеловала её в макушку.
— Мы сделали всё, что могли. Теперь остаётся только идти дальше.
Она кивнула, но я знала, что она так просто не заснёт.
Когда я вышла в гостиную, мама уже ждала меня с чашкой чая.
— Ты молодец, Алён.
Я взяла чашку, обхватила её пальцами, наслаждаясь теплом.
— Посмотрим. Завтра собеседование.
— Ты справишься.
Я хотела бы верить.
Ночью долго лежала в темноте, слушая тихое дыхание девочек из спальни. В голове крутились мысли, воспоминания, сомнения.
Но впервые за долгое время я чувствовала не только боль.
Впервые за восемь месяцев у меня появилось ощущение, что впереди что-то есть.
Надежда, что завтра всё изменится.
Глава 3
Шестнадцать лет.
Когда-то я думала, что время идёт медленно. Но оно пролетело так, что я даже не заметила, как всё изменилось.
Я стою на кухне, потягиваю горячий кофе, вдыхаю аромат ванили и корицы. У нас уютно. Просторно. Светло. Мы уже давно не живём в той двухкомнатной квартире, где начинали жизнь с нуля. Сейчас у нас своя трёхкомнатная квартира в хорошем районе, и ипотеку вот-вот закроем.
Шестнадцать лет назад я не верила, что у нас всё получится.
А теперь вот.
Мы справились.
Из спальни раздаётся жалобное:
— Ма-ам, скажи Нади, чтоб не нудила!
— Я не нужу, я предупреждаю! — Надя появляется в дверях, скрестив руки на груди. — Если Кира не выйдет из комнаты через две минуты, я её вытащу за ногу!
— Пять минут! — доносится приглушённый голос из спальни.
— Она же опоздает, — ворчит Надя, подливая себе кофе.
— И не в первый раз, — усмехаюсь я, проверяя электронную почту на телефоне. — Но ты же знаешь Киру.
— Да, знаю. Бегает вечно с этим телефоном, фоткает, монтирует… Может, её отправить в тиктокеры?
— Ты сама туда залипаешь, не строй из себя серьёзную.
— Мама! — возмущается Надя, но я вижу, как уголки её губ дёргаются в улыбке.
— Что? Я не могу быть в тренде?
— Скажите мне лучше, где кофе? — на кухню заходит Кира, растрёпанная, сонная, в одной футболке и шортах. В глазах ещё сон, но в руках уже телефон.
— Не прошло и часа! — фыркает Надя.
— Ну, значит, я быстрая, — ухмыляется Кира, забирает мою чашку и делает большой глоток.
— Эй! Это был мой кофе!
— Теперь мой, — Кира ухмыляется и садится на стул.
Я качаю головой, улыбаясь.
Они выросли.
Такие разные. Надя серьёзная, пунктуальная, рассудительная. Уже окончила бакалавриат, учится в магистратуре, работает в юридической фирме. Кира — её полная противоположность. Журналистика, ведение блога, работа в SMM. Она живёт на скорости 200 км/ч, у неё всегда кипят идеи, в голове тысяча проектов.
Но при этом они — лучшие подруги.
Ну, когда не ссорятся.
— Ладно, я побежала! — Надя подхватывает сумку.
— Ты допила кофе?
— Да!
— А тарелку убрать не могла?
— Потом, некогда!
— Конечно… — Кира театрально вздыхает и откидывается на спинку стула.
— Всё, я ушла! — Надя чмокает меня в щёку, бросает быстрый взгляд на Киру. — А ты хотя бы расчешись, бунтарка.
— Смотри, не задохнись в своём идеальном порядке!
— Тебя тоже люблю, — смеётся Надя и выбегает из квартиры.
Я вздыхаю, смотрю на младшую дочь.
— Ты сегодня на пары не опоздаешь?
— Ну-у… — Кира задумчиво качает головой. — Пока не уверена.
— Кира!
— Ладно, ладно! — она улыбается, хватает тост и убегает в комнату.
Через пару минут появляется мама.
— Ты опять рано встала.
— Мне полезно двигаться.
— Может, съездишь на дачу? Отдохнёшь пару дней?
— Я отдыхаю здесь. В этой квартире столько тепла, столько жизни… Я счастлива, что мы всё смогли, Алёнушка.
Я тепло улыбаюсь.
— Я тоже.
Мама садится за стол, берёт чашку, обхватывает её пальцами, будто греется.
— И всё-таки, может, съездишь? Погода тёплая, на даче сейчас красиво.
Я улыбаюсь.
Эта дача — подарок.
Когда у нас появилась возможность, когда я наконец-то могла позволить больше, чем просто выживание, я купила её маме.
Тихое место, большой участок, светлый дом с панорамными окнами.
Я знаю, насколько мама любит эту дачу.
Каждое лето проводит там недели, иногда — месяцами.
Выращивает цветы, ухаживает за яблонями, варит варенье и отправляет нам банки в Москву, как будто у нас тут продуктов не продают.
— Я не хочу туда одна, — говорит она, беря ложку и помешивая чай.
— Мам, ты же всегда там одна, тебе нравится.
— Да, но сейчас… — она смотрит на меня, мягко улыбается. — Хочу быть с вами.
Я молча киваю.
Ей ведь тоже было нелегко.
Когда я падала, когда теряла себя, когда не знала, как жить дальше — мама была рядом.
И теперь я могу позаботиться о ней.
Когда-то она вытащила меня из ямы.
Теперь её
