заставить его замолчать. Он крякнул, споткнувшись о ее спину от неожиданности.
— Подслушиваете, — закончил он приглушенным, слегка сдавленным тоном.
— Я не подслушиваю, — тихо прошипела она, пожимая плечами. — Я наблюдаю.
Дионн фыркнул, и она сжала немного сильнее, не перекрывая ему полностью дыхание.
— Я могу согласиться с этим, — наконец сказал Уэллс, сделав паузу, прежде чем добавить: — Однако, повторюсь, не должно быть никаких возражений, если кто-то — и я имею в виду кого угодно — из союзных стран обратится с просьбой использовать библиотеку как ресурс. Будь то дипломаты или простые люди, вы не можете им отказать.
Последовал тяжелый, довольно драматичный вздох, но затем заговорил Король Саварик.
— Хорошо. Я могу согласиться с этим.
Гордость разлилась в груди Астерии, согревая все конечности и растягивая широкую улыбку на ее лице. Слушать Уэллса в его стихии было абсолютно завораживающе, и наблюдать, как он преуспевает в каждом переговоре — не с помощью споров, а с помощью спокойного, продуманного разговора, — заставляло ее готовую пасть к его ногам в капитуляции.
Что было проблемой, потому что она не хотела сдаваться этой тяге. Она хотела победить ее.
Ее разговор с Дионном помог ей понять, что дело не в том, что она упряма и ей просто нужно побеждать ради самой победы.
Ей нужно было выиграть эту битву, потому что если интерес и влечение одержат верх, она не могла представить себе, что влюбится в того, кто состарится без нее.
ГЛАВА 46
ФИБИ
— Несомненно, это было предупреждение. — Фиби расхаживала по пустому Залу Совета, качая головой и покусывая край ногтя. — Сибил и Астерия пошли против своих родителей, поэтому первая атака была направлена на то, что они любят. Сибил любит Эльдамайн, Астерия любит Сибил.
— Фиби, — протянул Дастин, пытаясь схватить ее, но она вывернулась из его досягаемости. — Я очень сомневаюсь, что это была вся мотивация атаки на Эльдамайн. Это война, и Галлус сделал первый ход.
— Они прекрасно знают, что Астерия и Каррафимы перемещаются между Северным Пизи и Риддлингом. — Фиби покачала головой, погрозив Дастину пальцем. — Они могли напасть на любую из этих стран первой. Если это военная стратегия, ты угрожаешь потенциальному союзнику. Бьешь так, чтобы заставить его задуматься. Именно это они сделали с нами! Вот почему я думаю, что атака на Эльдамайн была чисто эмоциональной.
— Эльдамайн также возглавляет это наступление против других Лиранцев, — объяснил Дастин, опираясь на трость, чтобы подняться со стула. — Их стратегией могло быть отрубить им голову и заставить другие страны бездействовать.
— Если бы Эльдамайн пал, Дионн и Таранис все равно вступили бы в это из-за Даники и Астерии. — Фиби остановилась, ее зрение поплыло от постоянной ходьбы туда-сюда. Она потерла лоб и провела рукой по лицу, рыча, когда импульс ее божественной силы пронзил вены. — Это демонстрация того, что происходит, когда идешь против своего родителя, который всемогущий Лиранец.
Дастин вздохнул, и Фиби почувствовала его присутствие еще до того, как увидела его ноги в своем поле зрения на полу. Она медленно подняла голову, выглядывая сквозь пальцы, тело дрожало. Он прислонил трость к ближайшему стулу, прежде чем взяться за ее плечи.
— Если Астерия уже говорила с Таранисом и Дионном, шансы, что следующей будешь ты, довольно высоки, — мягко сказал он, проводя большим пальцем по ее рукаву. — Я думаю, что все еще стоит услышать, что она скажет.
— Что будет, когда Галлус, Кейн или Эндора узнают, что я приняла Астерию и Каррафимов в замке? — Ее голос дрогнул, и она стиснула зубы. — Дастин, я чувствую, что разваливаюсь на части. Части меня откалываются с каждым ходом любой из сторон.
— Галлус просил тебя не вмешиваться, сохранять нейтралитет, — объяснил Дастин, его руки опустились, чтобы держать ее. Он поднес ее костяшки к своим губам, бормоча в них. — Настоящая нейтральная сторона выслушает обе стороны. Ты приняла Галлуса в своем доме для его стороны, и теперь ты должна оказать Астерии такую же любезность.
— Я не могу сказать Совету, что я сделала. — Фиби покачала головой, закрыв глаза. — Что мне сказать?
— Веди их, как обычно, на любом другом собрании, и подведи их к решению сохранить нейтралитет. — Дастин взял ее голову в свои руки. — Ты невероятно умна, стойка и сильна. Тебе не нужна моя помощь, но знай, что она у тебя есть, если я понадоблюсь.
— Ты еще не высказался полностью, что ты думаешь о моем решении. — Фиби оценила его реакцию, вглядываясь в эти прекрасные глаза. Она подняла руки, отведя непослушную черную прядь волос за его ухо. — Каковы твои мысли?
— Неважно, каковы мои мысли. — Он покачал головой, и на его лице не было ничего фальшивого. — Ты королева. Решение в конечном счете за тобой, и ты сделала лучший выбор в тот момент.
— Ты думаешь, мне следует передумать в какой-то момент? — она прищурилась на него, ожидая хоть чего-нибудь от него. Она любила Дастина за его уравновешенность и способность мыслить поверх засоренных эмоций. Кроме моментов, когда она хотела точно знать, о чем он думает. — Значит, ты все-таки считаешь, что я приняла неверное решение.
— Дело не в том, что, по-моему, ты должна или не должна делать, Фиби. — Дастин прикоснулся губами ко лбу прямо над ее Знаком. — Иногда нет правильного или неправильного ответа. Есть просто то, что есть, и ты должна принять решение и ждать, чтобы увидеть исход. У тебя уже есть ответы в голове. Я вижу, от чего ты сейчас отвлекаешься.
— Тогда помоги мне ясно увидеть. — Ее мольба была хрупкой и надломленной, слезы грозили пролиться. — Не дай мне утонуть.
Дастин нахмурился, быстро моргнув, словно она ударила его. Она не имела в виду это как нападение, но это то, что она чувствовала, и он должен был знать.
Она может быть королевой, но он тоже король.
— Я думаю… — Его глаза метались по ее лицу. Он вздохнул, качая головой. — Я думаю, ты знаешь, что сохранять нейтралитет — не выход. У тебя есть уважение к людям не только в наших границах, но и по всему миру. Если бы не было, ты бы не игнорировала просьбы Совета обновить договоры со странами, исторически известными угнетением людей.
— Я также видел твой запрос от нашего разведчика в Эльдамайне. — Его губы сложились в грустную улыбку. — Ты просила их сообщить о человеческих жертвах от атаки — не о каких-либо других.
Фиби прикусила внутреннюю сторону щеки, отводя взгляд. Ей было нечего сказать, потому что он был прав.
— Нельзя
