применила След на куда большей площади, чем привыкла.
– Рухнет с нужной силой. Мы не можем никому позволить им пользоваться, пока не узнаем наверняка, что сделает Хартсонг. Боюсь, я перестаралась, ослабив несущую металлоконструкцию.
– Зато мы сохраним границу, – заверил я. Мы вернулись в Роу. Остальные мои родные уже выпрягали лошадь из экипажа, чтобы я добрался как можно скорее.
– Нельзя расслабляться, пока Камилла не окажется дома. Я вернусь в квартиру на случай, если они еще ее не выследили, но я хочу, чтобы все рассредоточились по секторам. Оповестите воров тьмы в Мокром Округе. Скажите…
Мои распоряжения прервал сигнал паровоза. Два ревущих свистка. Поезд, отправляющийся из Роу. Странный звук, который был слышен на таком расстоянии из-за гробовой тишины, нависшей над этой частью города.
– Почему поезд отходит из Роу в это время? – вслух спросил я. Этот звук заставил напрячься все мое тело. Эти две семьи, что Маркезе, что Фиренце, владевшие двумя Округами города, ничего не делали просто так. Праздный интерес был не про них.
Надо было догнать этот поезд. Еще один свисток стал предупреждением, что я могу не увидеть Камиллу снова, если не поспешу.
Глава 38
Камилла
Арамис без колебаний вскочил на ноги и молниеносно выхватил у меня из руки бумагу, сунув вместо нее пистолет, который достал из другого ящика.
– Что значит «мертв»? – спросил он, кинув Сэре ее собственное оружие.
– Ему стреляли в шею, – ответил один из близнецов. – Все рычаги управления залиты на хрен кровищей. Там полнейший бардак. Кто бы это ни сделал, он давно уже далеко.
– Да начхать на бардак. Надо убираться отсюда сейчас же!
– Тогда я пойду, – спокойно сказала я. Все посмотрели на меня как на ненормальную. Я бы даже обиделась, будь у нас побольше времени, однако, судя по повисшему напряжению, его у нас не было. – Что уставились? Этот поезд – мое наследство. Думаете, я не научилась этой хреновиной управлять?
Арамис поморщился, как от зубной боли, и провел рукой по белокурым волосам.
– Ладно. Хорошо. Я тебе помогу. Только дай я выйду первым, на случай, если этот стрелок все еще где-то там.
Он оглянулся на Сэру, и она улыбнулась в ответ, ободряюще кивнув, словно они понимали друг друга без слов.
Я пошла за ним, проскочила через двери вагонов, где их соединяла сцепка, и так же быстро пробежала по всей длине поезда к локомотиву, который находился всего через несколько вагонов впереди. Утренний туман был гуще обычного из-за пара, клубившегося между колесами. Судя по всему, машинист уже собрался запустить поезд, но его явно прервали.
Арамис жестом велел мне первой зайти в локомотив, всматриваясь бледными глазами в туман, ожидая возвращения любой угрозы. Не успела я войти в кабину, как мои туфли сразу же намокли от теплой крови, залившей пол. Тело машиниста было прислонено к разогретому паровому котлу.
Его поза показалась мне странной – слишком устойчива для застреленного в горло. Удивительно, как мы не услышали выстрела, ведь утро такое тихое.
Лестница заскрипела, когда брат влез за мной в тесную кабину. Я скинула пальто и положила его на металлическую скамейку – одно из немногих мест, не испачканных в крови.
– Что ты делаешь? – спросил он, увидев, как я присела на корточки рядом с телом машиниста, чья шея была разорвана прямо по яремной вене, что и объясняло весь этот беспорядок.
Я сглотнула, пытаясь справиться с подкатившей к горлу тошнотой.
– От пуль остаются отверстия, а у него шея разодрана. И слишком много крови для огнестрельной раны.
– Что ты предполагаешь?
Впрочем, выражение его лица говорило о том, что дальнейшие объяснения не нужны.
– Есть только один вид владеющих Следом, который оставляет такие отметины. – Страх стиснул мне сердце ледяной рукой. – Арамис, ты правда уверен, что Феликс на нашей стороне?
Я крайне мало имела дело с веергами, но оба раза – по его вине. Сложно было не предположить, что он каким-то образом причастен к смерти этого бедняги.
Затянувшееся молчание брата не внушало уверенности. Наконец он сказал:
– Давай сначала заведем паровоз и уберемся отсюда подальше.
Я схватила лопату для угля и тут же принялась за работу, загружая уголь из тендера в котел, чтобы создать больше пара, и чувствуя, как отскакивающие мелкие угольки щиплют мои голые голени, оставляя черные подпалины на атласной ткани дневного платья, которое я впопыхах надела сегодня утром. Я взмокла от пота из-за сумасшедшего жара, забрасывая уголь лопату за лопатой в узкое отверстие. Вскоре мои руки, от плеч до кончиков пальцев, и даже щеки были сплошь перемазаны угольной пылью.
Арамис внимательно следил за вагоном, а вокруг нас клубился туман, достаточно густой, чтобы скрыть из вида даже станцию. Прошло совсем немного времени, прежде чем пара стало достаточно, чтобы запустить состав. Когда все было готово, брат прервал слежку и взял на себя управление, возясь с регулятором двигателя и рычагом управления.
Не успели мы оба перевести дух, как поезд тронулся.
– Возвращайся в семейный вагон, – тяжело дыша велел мне Арамис, явно не привыкший к тяжелому труду. – Я поведу дальше, пока мы не доберемся до доков. Нужно добраться туда до наступления темноты.
Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, стараясь не размазать еще больше черной грязи по щекам, и быстро взяла пальто. Его стоило сохранить, чтобы взять с собой хоть одно напоминание об Аттано. Красная подкладка блестела в свете одинокого керосинового фонаря.
Брат проследил за моим взглядом.
– Тебе на самом деле было не все равно, ведь так?
«Не все равно» – слишком мягко сказано. Я смогла только кивнуть, не в силах заговорить о Нико так скоро. Не в тот момент, когда мы покидаем город и все остальное, что я в нем так любила.
– Эй, – сказал он, а потом подошел ко мне и встал рядом. – Все образуется. Как только мы переплывем море, мы сможем быть кем захотим. Мы сможем снова подавить твой След, и никто на Континенте не узнает, кто ты. Мы будем в безопасности. – Он откашлялся и пожал плечами. – Тебе даже не обязательно будет оставаться нашей сестрой, если ты именно этого хочешь.
Его слова заставили меня покачать головой.
– С чего ты взял, что я этого хочу?
Он засунул грязные руки в чистые карманы. Видно было, что ему явно не по себе от этого момента нежности между нами.
– Я был с тобой суров в последние несколько лет. Отец так любил тебя – и из-за этого погиб. Я
