Милосердию сегодня здесь не место. Некого мстить, некого спасать. Сегодня всё сводится к одному.
Смерть.
В этот момент я отчаянно жалею, что не могу призвать иллюзию, чтобы проскользнуть сквозь эту толпу врагов. Меня лишили моего самого ценного оружия. Всё, что у меня осталось, это клинки, закреплённые на моём теле.
И годы мышечной памяти и боевых инстинктов, напоминаю я себе.
Да, мне ещё не приходилось сражаться сразу с таким количеством противников, но и рядом с союзниками я тоже никогда не была. Я лишена своих иллюзий, но я не одна.
Как один, Отрекшиеся отворачиваются от нас, их головы одновременно поворачиваются к серому дому. Будто у них общий разум… Но Тарон, тот из переулка, был другим. Жестокий и агрессивный, но он ослушался приказа, когда я его спровоцировала. Значит, хотя альманова исказила их всех, возможно, некоторые всё же сохраняют крошечную долю собственной воли.
Эти мысли исчезают, когда тёмный силуэт пересекает порог серого дома и выходит на крыльцо. Меча нигде не видно, пока Грелл Дарби осматривает толпу перед собой, но пульсирующее тепло у меня на шее подсказывает, что он рядом. Бывший страж выглядит сегодня хуже обычного. Он похудел, его вид стал измождённым, кожа будто обвисла на костях. Полагаю, несколько недель под контролем альмановы не пошли никому бы на пользу.
— Спасибо, что доставили нам рейфа, — произносит он, и его низкий голос легко разносится по тихой улице. — Вы избавили нас от необходимости забирать её самим. Отправьте её вперёд, и мы позволим остальным уйти с миром.
— Благодарю за щедрое предложение, — холодно отвечает Торн. — Но мы отказываемся.
Облегчение борется с чувством вины, пока я стараюсь ничем не выдать своей реакции на его слова. Я не думала, что он отдаст меня им, но знаю, что это было бы самым разумным решением.
На губах Дарби появляется улыбка.
— Я надеялся, что ты так и скажешь. Да примет завеса ваши души.
— Мне кажется, — бормочет за нашими спинами Гриффен, — или он совсем не расстроен нашим отказом?
Мои губы дёргаются, но веселье тут же исчезает, когда Дарби отворачивается к Отрекшимся, явно закончив говорить с нами.
— Мои друзья, — взывает он. — Сегодня то, что было разрушено, будет воссоздано. Первые части воссоединятся, и мы откроем новую эру. Он благодарит вас за то, что вы отдаёте свои жизни во служение его миссии.
Чья-то рука касается моего плеча, когда Дэрроу наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Если всё пойдёт плохо, ты бежишь. Что бы ни случилось, ты не должна позволить им заполучить ошейник.
Я резко поворачиваю голову к нему, ища ответы, пока в голове вихрем проносятся вопросы. Я замечаю каменное выражение лица Торна. На его челюсти дёргается мышца, когда он сужает глаза, глядя на то, как близко ко мне стоит Дэрроу.
Я уже собираюсь спросить чародея, о чём, чёрт возьми, он говорит, когда движение среди Отрекшихся перехватывает моё внимание. По коже пробегает холодок, когда каждый из них поднимает правую ногу и одновременно с силой опускает её на землю.
Лихорадочный взгляд Дарби снова останавливается на мне.
— Пора.
Эти слова приводят всё в движение. Как один, Отрекшиеся начинают сжимать кольцо вокруг нас. Они движутся вперёд, их лица искажены ненавистью. Как и в переулке, их оружие представляет собой смесь клинков и прочих грубых предметов, словно они вооружились всем, что попалось под руку. У меня пересыхает во рту, когда мой взгляд цепляется за высокого мужчину с киянкой в руках. Мысль о том, как он может раскроить черепа моим друзьям, заставляет меня стиснуть зубы. Я сгибаю колени и прижимаюсь спиной к Торну, готовясь к надвигающейся волне. Они почти достигают нас, когда их наступление внезапно останавливается.
Огромная стена огня вспыхивает вокруг нас, пламя ревёт, замыкая круг и оттесняя Отрекшихся. Несколько из них кричат, когда языки пламени касаются их кожи, наполняя воздух запахом горящей плоти. Жар вырывает кислород из моих лёгких, мгновенно разливаясь по телу.
— Это было… — я замолкаю, не в силах подобрать слова.
— Впечатляюще? — подсказывает Торн рядом со мной, приподнимая бровь и глядя на меня сверху вниз. — Захватывающе?
Я смотрю на него без выражения.
— Я собиралась сказать «совершенно заурядно».
Один уголок его губ приподнимается в полуулыбке.
— Разумеется.
Веселье быстро исчезает, когда реальность нашего положения снова наваливается на нас.
— Мне нужно попасть внутрь.
Он качает головой, не отрывая от меня взгляда.
— Ты не пойдёшь одна.
Моя челюсть сжимается от его повелительного тона.
— Если уж на то пошло, — вставляет Гриффен, протискиваясь в центр нашей небольшой группы, — не думаю, что кто-то из нас сейчас вообще куда-то пойдёт.
Игнорируя светловолосого фейри, я продолжаю смотреть на Торна.
— Ты можешь перенести нас через огонь? Мы могли бы попробовать попасть внутрь через крышу?
Он открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Фиа перехватывает наше внимание. Она стоит в задней части нашего круга, её лицо застыло от ужаса, когда она смотрит в сторону домов.
— Лучники! — кричит она. — Вниз!
Моя голова резко запрокидывается вверх, и я замечаю дюжину стрел, летящих прямо на нас.
Глава 44.
Едва проходит секунда, как меня прижимают к земле, и крупное тело накрывает моё. Остальные падают вокруг нас, но я ничего не вижу, потому что массивная фигура Торна закрывает от меня весь мир.
Стрелы звенят о булыжники, десятки их падают одна за другой. Женский крик пронзает воздух, перекрывая рёв огня. У меня падает сердце. Я болезненно выворачиваю шею, но не могу ничего разглядеть за плечом Торна. Его тело напрягается, каменеет, и из горла вырывается приглушённый стон боли. От этого звука моя кожа леденеет, несмотря на пылающий вокруг нас огонь.
— Торн? — моё сердце бешено колотится в груди, и каждый удар отдаётся дрожью, пока я жду ответа.
— Ничего, — бурчит он, смещаясь надо мной. — У этих ублюдков паршивый прицел.
Его слова гулко отдаются у меня в голове, и мне кажется, будто я проваливаюсь всё глубже в землю под нами.
— Куда тебя ранили? — с трудом спрашиваю я.
— В ногу. Просто задело, — говорит он, словно это делает всё лучше. — Держись.
Через несколько секунд его вес исчезает с моей спины, и я быстро поднимаюсь на колени. Подняв взгляд, я вижу покров теней, сформировавшийся в нескольких дюймах над нашими головами. В этой темноте извиваются змеи, шипят и бросаются на каждую стрелу, которая пытается проскочить мимо. Чернильное облако нависает низко, вынуждая нас держаться ближе к земле,
