кружевного белья, у меня в глазах потемнело от желания уложить ее на кровать и трахнуть прямо сейчас. Тори была прекрасна, лучше любой из моих фантазий, и член мгновенно уперся в ширинку брюк.
Тори опустила взгляд, затрепетав длинными ресницами, и заметила мой стояк. Мне должно было стать неловко, но этого не произошло. Я не стеснялся своего желания. Тори тоже. Она вдруг положила руку на член и погладила его сквозь ткань штанов. Я снова ее поцеловал, дурея от прикосновений. Мне нужно было больше.
Я целовал, нет, вылизывал ее шею, желая попробовать на вкус каждый сантиметр кожи. Тори. Пальцы дрожали, когда я расстегивал лифчик, а когда увидел ее маленькую круглую грудь, то забыл, как дышать. Я ласкал бледную кожу, задевая пальцами затвердевшие соски, а Тори часто дышала мне в губы, расстегивая ремень брюк. Когда она обхватила мой стояк и задвигала рукой, я невольно застонал ей в рот, едва не кончив.
Чтоб тебя, Тори, я не такой сдержанный, как ты думаешь. Прекрати пытать меня!
Я подхватил ее под ягодицы, вынуждая отпустить член. Тори на выдохе обвила мой торс ногами, и я понес ее к кровати. Она крепко вцепилась пальцами в мои плечи, и я надеялся, что на них останутся отметины.
Потом я хочу проснуться и понять, что это не сон. Что все было по-настоящему.
Мы упали на кровать, продолжая целовать и изучать тела друг друга. Я молчал, молчала и она, но я знал, что Тори пылает так же, как я, и хочет не меньше. Коснувшись пальцами между ее ног, я убедился, что прав. Она была горячей и влажной. Для меня.
Возбуждение стучало в висках, и я оторвался от губ Тори, чтобы покрыть поцелуями ее грудь, а потом живот. Ее кожа пахла лимонным гелем для душа и покрывалась мурашками от моих прикосновений. Я спускался все ниже, прокладывая дорожку из поцелуев. Тори сдавленно застонала, когда я широко развел ее бедра и коснулся языком клитора.
Тори была сладкой там. Она всхлипывала в такт движениям моего языка, и я был готов кончить только от ее голоса и того, как она выгибалась мне навстречу. Я не знал, чего хотел больше: довести ее до оргазма так или оказаться внутри. Почувствовать ее всю. Заполнить собой. Довести до исступления.
Но прежде, чем я успел определиться, на меня, словно цунами, обрушился сигнал будильника. Мы опаздывали.
Тори
Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Тело горело от ласк Алекса, а щеки – от стыда, который жег изнутри. Я металась по комнате, судорожно хватая разбросанную одежду и пытаясь натянуть на себя трусы одновременно с платьем. Я не знала, что сказать Алексу, но, очевидно, он и так все понял относительно моих чувств к нему. Поверить не могу, но, кажется, это взаимно.
Мне бы радоваться, только вот в горле пересохло, и я просто не могла начать разговор. Не могла выдавить из себя ни слова, даже какую-нибудь банальность.
Алекс, не глядя на меня, крепил серебряные ножи к подкладке стильного пиджака. Мы собирались в давящей тишине: Алекс рассовывал снаряжение по карманам, а я поправляла прическу и заталкивала флакончики со снадобьями в крохотную дамскую сумочку.
Сборы отрезвляли. Но едва я смогла начать более-менее ясно мыслить, как меня обжег взгляд Алекса. Он смотрел, как я задрала подол платья, закрепила на бедре ножны, а потом убрала в них плоские серебряные кинжалы. Его карие глаза были темнее ночи. Он внимательно смотрел то на меня, то на мое бедро. И я вопросительно уставилась на него в ответ, не понимая, хотел ли он завершить то, что мы начали, и опоздать еще сильнее, или ему не понравилось, как я закрепила кинжалы?
Он еще никогда не смотрел на меня таким хищным взглядом.
– Тори. – У меня внутри все свело от того, как низко и хрипло прозвучал его голос. – Тебе не понадобится оружие. Ты… можешь остаться здесь. Я все сделаю сам.
Я вспомнила, почему он бесил меня пять лет.
– Алекс, заткнись! – Я подошла к нему вплотную и едва не схватила за плечи. – В последний раз тебе повторяю: не смей решать за меня, что и как мне лучше! Один раз ты уже это сделал… Довольно! Этого больше не повторится. Теперь тебе придется меня убить, чтобы остановить, потому что я больше не оставлю тебя одного. Пока я жива, на тебе не появится ни одного нового шрама. А теперь собирай свою задницу, мы опаздываем на встречу с сектантами!
Я гордо направилась к выходу из номера, проклиная себя за такое рьяное признание. Мне только транспаранта на спине не хватало с надписью: «Я люблю тебя, придурок». Ну и ладно. Какой смысл отрицать? В отличие от него, я врать и молчать точно не буду. Ни сегодня, ни вообще никогда.
– Тори! – Алекс поймал меня за руку в открытых дверях. – Я не переживу, если с тобой что-то случится.
Его теплая рука дрожала, мое сердце билось оглушительно громко. Мы так сильно друг друга любили и в то же время были такими глупыми. Если бы я могла отмотать время назад! Но прошлое – уже история, а в ней, как известно, нет места сослагательному наклонению. Зато теперь я могу изменить настоящее, а вместе с ним и будущее.
– Я не переживу, если ты еще раз оставишь меня в стороне. – Я крепче сжала его руку. – Позволь мне быть рядом с тобой. Мы со всем справимся. Вместе.
Тори. Пять дней спустя
– Поздравляю с повышением, напарница! – Дилан лежал на больничной койке и со скоростью пылесоса поглощал апельсины, которые я принесла. – Ну ты сильно не зазнавайся там со своим третьим рангом.
– Не знаю, не знаю. – Я ухмыльнулась и спрятала новое удостоверение в сумку. – Так, глядишь, скоро и до первого ранга дорасту.
– О, вот это настрой, дамочка. Полегче, – рассмеялся Дилан и тут же скривился от боли в ребрах. – Это что же, мне теперь нового напарника дадут? Я буду скучать.
– Я тоже. – Я грустно улыбнулась. Мы так долго работали вместе и настолько прикипели друг к другу, что расставаться было по-настоящему жаль. – У меня новое задание, я уеду на полгода.
– Опять секретное?
– Ага. Работаем с Алексом на севере под прикрытием.
– Вау! – Дилан восхищенно присвистнул. – Все еще не верится, что вы с Алексом вдвоем разобрались с этой сектой и прикончили вампира прям на Хэллоуин! Страшно было?
– Очень, –
