лет назад до миссии? Потому что не верил в меня и мои силы?
Холод осознания остудил жар чувств. Я выдохнула. Оделась и нанесла соответствующий случаю макияж, стараясь дышать медленно и спокойно.
Сначала мы убьем вампира, а потом я прикончу Алекса за его ложь.
Алекс
Когда я уже почти решился запереть ее в номере, чтобы поехать в Ревенс в одиночку, Тори вышла из ванной.
Страх накрыл лавиной. Я облажался и выдал ей то, что годами хранил в тайне. Теперь будет сложно выкрутиться.
Идиот! На что я рассчитывал? На то, что, узнав правду, Тори перестанет меня ненавидеть? Ага, двадцать раз. Скорее, будет беситься еще больше – она не выносит, когда за нее принимают решения. И почему я просто не мог держать язык за зубами?
– Красный все еще твой любимый цвет?
Я знал, что да. Спросил, чтобы нарушить гнетущую тишину.
– А ты все еще ужасно танцуешь? – ехидно спросила Тори, намекая на предстоящий вечер танцев в Ревенсе.
Да, танцевать я так и не научился. Меня с детства тренировали убивать нечисть, а не плясать мазурку. И кто бы говорил! Тори тоже плохо танцевала на той единственной дискотеке, на которую мы как-то сбежали из академии. Оттоптала мне все ноги, но я все равно был счастлив.
– А ты преуспела в танцах?
– Брала пару уроков для общего развития, – пожала плечами Тори.
Ее платье обнажало острые плечи, и я завис, разглядывая их. Слишком красиво.
– Покажи пару движений, чтобы я не привлекал лишнего внимания в замке.
Я снова ей соврал. Это не вписывалось в мой план, но у нас еще полчаса до выезда, и я… так хотел воспользоваться возможностью, чтобы потанцевать с ней в последний раз. Лишь бы она согласилась.
– Хорошо. – Тори прищурилась, будто настороженная кошка.
Только не задавай мне больше вопросов, умоляю.
Я поставил на телефоне будильник, затем включил музыку. Достаточно громко, чтобы не слышать ни ее голос, ни свое сердце.
Тори подошла ближе, и я дернулся к ней, чувствуя, что не могу себя контролировать. Пять лет я успешно держался на расстоянии, но теперь, когда она рядом… это почти невозможно.
– Повторяй за мной.
И я повторял простые движения, как ее тень. И думал о том, что я и есть ее тень. Если с Тори что-то случится, я исчезну. Почему она стала охотником? Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы она была обычной девушкой.
Но тогда мы бы не познакомились. Может, и к лучшему для нее.
А для меня?
– Порепетируй со мной медленный танец, – попросил я, перекрикивая музыку.
– Боишься, что наступишь мне на ногу?
– Боюсь.
Боюсь, что потеряю тебя. Но это ей лучше не говорить.
Тори напряглась всем телом, но сказала, чтобы я обнял ее за талию и встал ближе. Она что-то еще говорила нравоучительным тоном всезнайки, но я не слушал. Просто танцевал с ней, думая, что весь наш курс пропустил выпускной, а многие до него не дожили.
– Алекс. – По тому, как Тори произнесла мое имя, я понял: она спросит обо всем сейчас, а не после задания. – Ты знал о смертельной миссии с оборотнями после выпуска. Кто-то еще знал? Адриан догадывался, куда идет вместо меня? Ответь честно.
Я стиснул челюсти так, что зубы заболели. Ложь делала меня монстром в ее глазах. Кем я стану, сказав правду?
– Все знали. Все, кроме тебя. Отец был против, но я решил, что мои друзья заслуживают знать. В ночь перед последним экзаменом я сказал всему курсу, что из-за нехватки охотников десять лучших сразу после экзаменов заберут на бойню с оборотнями. Кто боится, пусть проваливает полосу препятствий. Кто готов, пусть идет туда со мной, потому что я в любом случае пойду и…
Звонкая затрещина едва не вывернула мне челюсть. За последние пять лет Тори стала бить левой еще сильнее. Впрочем, я заслужил ее удар.
В глазах Тори снова стояли слезы. Я уже не танцевал, но продолжал держать ее в своих руках.
– Почему ты сказал всем, кроме меня?!
Потому что знал, что ты пойдешь со мной на смерть, и сделал все, чтобы ты так не поступила. Пока дышу, буду беречь тебя.
– Тебе там не место, – безразлично пожал я плечами и получил вторую пощечину.
– Не решай за меня, где мое место! Я твой друг!
От ее яростного крика сквозь слезы мне заложило уши.
– Ты мне не друг!
Я подался вперед и впился в ее горячие губы жадным поцелуем. Никто не отнимет ее у меня. Ни гильдия и их задания, ни сам дьявол и его нечисть – никто. Я не отдам ее.
Тори пыталась вырваться из моих объятий, но я держал крепче и целовал настойчивее, понимая, что перехожу все границы. За последние пять лет я привык к ненависти и на другое уже не надеялся. Я знал, что до третьей пощечины остались считаные секунды, и был к этому готов.
Но никак не ожидал, что она вдруг перестанет вырываться и начнет сама меня целовать. Страстно и неистово. Ее язык проник мне в рот, сплетаясь в танце с моим. Воздух покинул легкие, а мысли встали на паузу. Я забыл, кто я и где я. Перед глазами была только Тори.
Она всегда там была, но сейчас заполняла собой всего меня. Я был готов для нее на все. Я жил для нее, я бы умер за нее – и я безумно боялся сказать это вслух. Я никогда не мог ненавидеть ее по-настоящему, просто крутил эти мысли в голове, словно навязчивую песню, чтобы хоть как-то оправдать свою трусость.
Я сжал ее тонкую талию. Какая же она худая… Совсем не изменилась за пять лет. Это был наш вечный спор: мне нужно больше спать, ей больше есть. Я снова хочу спорить об этом, как раньше. Все хочу, как раньше, за исключением одного…
Не хочу с ней дружить.
Я потянулся к молнии на ее спине. Хотел снять платье, прижать ее обнаженное тело к себе и пройтись пальцами по бархатной коже. Я был счастлив, что ее кожа осталась нежной и гладкой, без шрамов, в отличие от моей. За это стоило драться, хотя я любил бы ее любой.
Тори почему-то не сопротивлялась, пока я ее раздевал. Она нетерпеливо расстегивала пуговицы на моей рубашке.
Я не верил, что это происходило между нами. Когда стянул платье и увидел на ней комплект такого же красного
