Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

***

Я сидела на каменной скамье у парковки северного корпуса, чувствуя, как утренний холод пробирается сквозь слои одежды.

Вчерашний разговор закончился... плохо и ночь не стерла воспоминаний. Слегка притупила. Утро началось еще хуже. Это было слишком мягкое слово для того, что произошло. Его поведение ясно дало понять. Он считает меня своей собственностью. Вещью. И с этим я была категорически не согласна.

Внутри рвалось отчаянное противоречие.

С одной стороны, я прекрасно понимала, что бросить вызов системе — это самоубийство. Я просто не потяну отдачу. Бесполезно идти против законов, вбитых в наши головы с рождения.

Омега принадлежит сначала семье, потом альфе, и больше никак.

Государство защищало эти устои с той же тщательностью, с какой защищало свои границы.

С другой стороны... во мне кипела такая ярость, что хотелось кричать.

Я пнула носком кроссовка мелкий камешек, и он с тихим стуком отлетел в сторону пустой парковки. Утро было настолько ранним, что мир казался вымершим. Когда я спускалась, вахтёрша ещё спала, уткнувшись лбом в сканворд. Теперь стало понятно, как тот курьер проскочил на этаж. Он просто прошел мимо спящего цербера. Иначе его бы и на порог не пустили. С этой женщиной были шутки плохи. По слухам эта сухонькая бабуля по молодости возглавляла банду девочек, что ходили с битами по району и отстаивали права женщин. И глядя на нее я почему-то верила.

Пока ждала наблюдала как солнце освещает горизонт, роняя свои лучи на холодный каменный парк рядом с парковкой. В воздухом пахло сыростью и вот такие секунды одиночества я безумно любила. Но сейчас время поджимало и я надеялась, что он приедет быстрее.

Выглядывала его машину, нервно кусая губу. Он приедет либо на той черной, как ночь, либо на бордовой машине. Надеюсь, у него больше нет машин. Иначе мне будет сложно вычислять, когда он в институте, чтобы превращаться в серую мышь и избегать его.

Сейчас мне нужно было просто вернуть ему эту чертову сумку.

Я плотнее укуталась в толстовку, облокотившись спиной на ледяную стену корпуса. Эта кофта когда-то была огромной даже для меня прежней. Я покупала её в отделе для альф, на распродаже, когда мой вес казался мне вселенской катастрофой. Я была похожа на дирижабль.

Тогда она сидела мешковато. Сейчас, когда я сбросила вес, она висела на мне, как парус на сломанной мачте. Но в ней было тепло и комфортно. А последнее время холод пробирал меня до костей, и дело было не только в погоде.

Не знаю, с чего я решила, что Каин приедет раньше всех. Наверное, интуиция, обострившаяся из-за нашей связи, подсказывала.

Чутье не подвело.

Черный монстр плавно заехал на парковку, разрезая утреннюю тишину шуршанием шин. Я тут же выпрямилась, отряхивая джинсы от крошек и пыли.

Господи, кто придумал строить каменные лавки в нашем климате? Это же прямой билет в больницу с отмороженной задницей.

Я подхватила пакет с «подарком» и двинулась к его машине. Старалась идти спокойно, уверенно. Но чем ближе я подходила, тем быстрее испарялась моя решимость.

Он вышел из машины.

На нём была белая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, и черная кофта, наброшенная поверх. Черные брюки сидели идеально. Он выглядел как модель с обложки журнала «Власть и Деньги». Красивый. Смертоносный. Высокий и сильный.

Меня пробрала дрожь от одного его вида.

Я знала, что многие в институте до безумия его боялись. И не зря. Вчера я аккуратно спросила Кисе о нем. Она любила все, что связано со сплетнями и слухами и начала рассказывать все , что о нем знала.

Как я и думала. Он был опасным. В прошлом году он сцепился с каким-то парнем. Никто толком не знал причины, но Каин тогда ходил мрачнее тучи. А того парня, опять же по слухам, до сих пор собирали по частям в больнице.

Для этого альфы не существовало слова «нельзя».

Вчера я так же провела вечер в интернете, пытаясь найти хоть что-то, что дало бы мне информацию. Клан Деза. Огромные территории не только в нашем городе, но и в столице. Одна из самых влиятельных семей полуострова. Деньги, которые невозможно сосчитать. Влияние на правительство, которое невозможно переоценить.

Его отец, Джуго Деза, имел такую биографию, от которой кровь стыла в жилах. Безжалостный. И его сын, по слухам, ничем ему не уступал. А в некоторых вопросах был ещё более жестоким.

Каин заметил меня не сразу. Он достал бутылку воды из машины, открутил крышку. Я подошла ближе, и он наконец повернул голову.

Взгляд его серых глаз ударил меня, как физическая волна.

— Я же сказал, чтобы ты приходилапослепар, — отрезал он вместо приветствия, делая глоток. Голос был ровным, но в нём звенела сталь.

Я сглотнула, стараясь не смотреть на то, как двигается его кадык. Протянула ему пакет с золотой эмблемой.

— Мне это не нужно. Забери.

Он медленно опустил бутылку. Приподнял одну бровь, и его глаза сузились, превращаясь в опасные щелочки. От него буквально фонило доминантной агрессией. Воздух вокруг стал тяжелым, густым.

— А что, дизайн принцессе не понравился? — в его голосе проскользнула ядовитая насмешка. — Или слишком дёшево для тебя?

Я выдохнула, впиваясь ногтями в ладони, чтобы удержать маску спокойствия.

— Мне нет дела до дизайна. И до того, сколько стоит эта сумка. Я с ней не могу никуда пойти. Мне нужнамоясумка. В которую я могу положить тетради. Которую ты, кстати говоря, тоже выкинул. Как ты вообще мог?! Что я на парах скажу?

Мой голос сорвался на последних словах. Обида, которую я пыталась подавить, всё-таки прорвалась наружу.

Он смотрел на меня в упор. Долго. Изучающе. Словно я была каким-то странным насекомым, которое посмело пискнуть.

Потом он молча взял у меня пакет.

И одним резким, небрежным движением швырнул его в ближайшую урну.

Пакет глухо ударился о металлическое дно.

У меня отвисла челюсть. Я стояла, глядя то на урну, то на него, не в силах поверить своим глазам.

Он только что выкинул вещь, которая стоила, наверное, больше, чем всё моё имущество вместе взятое.

— Тогда выбери и закажи то, что тебе нравится, — равнодушно бросил он, даже не глядя на выброшенный «подарок». — Пришли мне счёт. Я его оплачу.

Его безразличие было хуже пощёчины. Для него это ничего не значило. Деньги, вещи, люди. Всё было расходным материалом.

Я