Институт благородных дракониц. Самозванка - Лафи Сильвер

Я не понимала — что он делает. Пытается вернуть ее к жизни? Или понять, кто забрал эту жизнь?

— Лорд ректор...

Голос Мамзеты раздался откуда-то сбоку. Я даже не заметила, как она подошла. Серая, бесшумная. А глаза — вытаращенные, круглые — блестят на бледном лице. В ее взгляде был откровенный ужас.

— Как же так? Почему же это?

— О, духи... — из-за спины Мамзеты выглянула Атиния. — О, всемогущие духи...

Она закрыла лицо руками. За ней пришли другие девушки. Кто-то ахал, кто-то всхлипывал.

— Ее убили? Кто?

— А вторая — та, с которой она поселилась. Сибастиана.

— Она нашла ее. Это она кричала.

— Может, она...

— Тишина, — сказал Асклит.

Голос его прозвучал негромко, но все смолкли.

Пальцы его перестали светиться. Он опустил руку и посмотрел на нас.

— Магический след пустой, — сказал он.

Я не поняла, что это значит. Вероятно, убийцу Люмелии будет не так легко найти. По заполненному следу можно было бы отследить убийцу.

— Осталось разобраться, почему она тут гуляла одна ночью, — продолжил Асклит. — Леди Сибастиана, Мамзета, пройдите в мой кабинет.

Глава 15

Кабинет ректора оказался совершенно не таким, каким я ожидала. Почему-то я думала, что он будет холодным и пугающим. А меня встретила невероятная роскошь.

Лорд Асклит словно намеренно выставлял на показ богатство. Все сверкало золотом, мебель, отделанная золотыми узорами, мраморные стены с золотыми гербами. Книжный шкаф, где каждый книжный корешок сверкал драгоценными камнями.

На каминной полке стояли древние вазы. Вероятно, тоже очень дорогие.

Высокий потолок с тремя золотыми люстрами, каждая свечей на тысячу, не меньше.

Богатство и статус, чтобы всякие входящие сюда сразу понимали, какое положение занимает лорд. Ну, если кто-то вдруг еще не знал.

Я, например, сразу почувствовала себя ничтожной букашкой.

— Садитесь, — сказал Асклит, кивнув на стулья.

Стулья стояли перед огромным столом, на котором поблескивала золотая шкатулка, инкрустированная самоцветами.

Мамзета села на край стула, выпрямив спину, сложив руки на коленях. Я тоже робко опустилась на свой стул. Невольно возникла мысль, что если что-то тут сломаю, то никогда в жизни не расплачусь.

— Объясните мне, — начал Асклит, обходя стол и садясь в кресло. — Почему на первой же день после поступления студентка получила такое суровое наказание?

Фух, это не ко мне.

Мамзета заерзала, еще больше сместилась на край стула.

— Лорд ректор, они обе нарушили правила. Леди Сибастиана перепутала свои вещи с вещами леди Люмелии, та устроила скандал на весь этаж.

— Перепутала свои вещи? — Асклит перевел взгляд на меня. — Объясните, леди.

— Я не могу объяснить, — ответила я. — Просто перепутала. Переволновалась. Вот не сразу и сообразила, что это не мой саквояж. Я же ничего плохого не сделала.

— Возможно, — кивнул Асклит.

Его глаза неотрывно смотрели на меня, я видела, как плещутся золотые огоньки. И не могла понять, подозревает он меня в чем-то, или же просто исследует.

— И вы решили наказать обеих? — продолжил допрос Асклит. Вроде, фраза была адресована Мамзете, но смотрел он на меня.

Вот, верные духи, почему же он так разглядывает меня?!

— Правила есть правила, — зачастила Мамзета. — Я должна была показать, что в академии не терпят непослушания.

Асклит перевел взгляд на Мамзету. Я вздохнула, она напряглась и забормотала еще что-то про соблюдение правил, про то, что распускать студенток нельзя.

Асклит молчал. Невозможно было понять, злится он или ему вообще все равно.

— Вы свободны, — неожиданно сказал он Мамзете.

Мамзета вскочила, поклонилась и вылетела из кабинета так быстро, как позволяли ее годы и серое платье.

Я приподнялась, надеясь, что мне тоже позволяется уйти.

Асклит покачал головой и сощурил золотые глаза. Я села обратно, сложила руки на коленях.

Ох, как мне его прищур не понравился!

— Расскажите мне, почему вы поменялись наказаниями? — рычаще потребовал ректор.

Серьезно! Его голос теперь больше напоминал рычание, чем обычные человеческие слова. В смысле, больше говорила его драконья ипостась, чем человеческая.

— Люмелия попросила, — я наткнулась на два огненный взгляд. Невероятно захотелось вжать голову в плечи.

Я в своей жизни много угроз слышала, но вот такой страшной и такой тихой — никогда.

Глубоко вдохнула, чтобы хоть как-то справиться со страхом.

Не помогло.

— Значит, это ее идея. И она сама захотела ночью стоять во дворе? — Голос рычащий, глаза горят, а вот губы улыбаются. Или нет, не улыбаются, это ухмылка хищника, готового растерзать жертву.

— Да.

— И зачем же ей это понадобилось?

— Она испугалась делать грязную работу. Сказала, что не приучена полы мыть.

— А стоять по ночам во дворе приучена? — спросил ректор, обжигая меня взглядом.

Да, что же он хочет? Думает, что это я все подстроила? Почему на меня так накинулся? Вон Мамзете всего пару вопросов задал, а меня тут растерзать решил.

— Лорд ректор, я не знаю, чему учили леди Люмелию, — выпалила я.

Не надо так резко отвечать! Надо вначале думать!

Но, как ни странно, он совершенно спокойно отреагировал на мой ответ. Постучал указательным пальцем себе по подбородку, и откинул назад пряди волос.

— Вот как! Пожалуй, вы не врете. Я чувствую ложь. Сейчас вы честны.

Я выдохнула. Как-то сразу легче стало от этих слов.

— Но только сейчас, — он ухмыльнулся.

— Но… — я снова опустила глаза, не в силах выдержать его янтарный взгляд. Сжала ладони в кулаки. И тут же вспомнила, чем грозит мне разоблачение. Магический круг, в который я каким-то образом вписалась оставлял мне только смерть.

Нельзя, чтобы меня заподозрили.

Я подняла голову, постаралась сделать честное выражение лица.

— Никогда нельзя лгать лорду ректору, могущественному дракону, — сказала я.

Асклит оскалился, может, он хотел изобразить улыбку, но получился именно оскал.

— Что же, говорите вы весьма разумно, — вкрадчиво начал он. — Надеюсь, что и поступать тоже станете разумно.

Что же делать? Он так пронзительно смотрит.

Как ему должна ответить настоящая леди?

И вдруг меня осенило.

— Приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, — заверила я.

Очень умная и красивая фраза. Не знаю, откуда она взялась в моей голове.

Я старалась мило улыбаться, а сама вновь почувствовала холодное