доме тетушки Дарисы – диковинка.
Ильгар немного задумался, посмотрел куда-то вдаль, прежде чем тихо ответить:
– Я изучал архивы и библиотеки, пытаясь найти хоть что-то, что поможет снять наше проклятие.
И точно не нашел, раз отправился за помощью к Великой Белой Волчице.
– Информация о магии почти вся закрытая, доступны лишь крупицы знаний.
Все еще хуже, чем я думала.
Я снова запаниковала, и Ильгар, будто почувствовал мое состояние, вновь медленно погладил меня по спине. Действовало это его движение почти безотказно, усмиряя каким-то немыслимым и непонятным образом мою тревогу, пусть и на время. Но не может же он вечность стоять вот так со мной?
– Завтра захвачу для тебя свои записи, Злата.
– Мне бы их прямо сейчас, – выпалила я и прикусила губу.
Зеленая трава под ногами совсем не радовала, как и то, что к этому клочку земли стали подтягиваться не только дети, но и взрослые.
– Почему прямо сейчас? – удивился он.
– Потому что я не знаю, как это убрать, – убито прошептала, кивая на проснувшуюся моими стараниями посреди зимы зелень.
Не может же он не понимать, насколько это опасно!
– Сомневаюсь, что тут мои записи тебе помогут, – заметил Ильгар, и его рука вновь скользнула по моей спине. – Сила, как я понял, всегда достаточно индивидуальна в своем проявлении.
То есть сейчас выбора просто нет, придется все оставить, как есть. Но это не выход. Я нервно прикусила губу, чувствуя, как разбегаются мысли. Успокоиться бы, тогда и решение придет. Так всегда мой отец советовал. Но как это сделать, если волков собиралось все больше и больше, и от их взглядов я ощущала себя совсем неловко.
Ильгар, кажется, без слов понял мои чувства, молча подхватил наши пироги и кружки со сбитнем, и, взяв меня за руку, уверенно повел через толпу, прикрывая собой от любопытных волков.
Я чувствовала его надежное плечо рядом, и моя паника понемногу отступала, сменяясь непривычным чувством защищенности. Внутри росла уверенность, что я со всем разберусь и справлюсь. И торопиться, чтобы не сделать еще хуже, ни в коем случае нельзя! Но как же это сложно и… страшно!
Ильгар выпустил мою ладонь, только когда мы оказались на заснеженной улочке, ведущей от площади, стряхнул снег с удачно подвернувшейся скамейки и пристроил на ней нашу еду.
Пироги уже успели остыть, сбитень был лишь немного теплым, но это не остановило нас, и мы все съели и выпили.
Я уже собралась поблагодарить Ильгара за его заботу и понимание, как в нас прилетел снежок, угодив ему прямо в плечо.
– Ой, вожак, мы случайно! Я вообще в Митьку целился! – завопил виноватый волчонок, выглядывая из-за сугроба. – Простите!
Ильгар сощурился, грозно сверкнул на мальчишку волчьими глазами, в которых таился смех, и мальчуган тут же спрятался, но сдается, ни капли не испугался своего вожака. А я, не думая, поднялась на цыпочки и стала стряхивать снег с плеча Ильгара. И вдруг поймала себя на том, что делаю это с той же нежностью, с какой он стряхивал крошку с моих губ. От этого воспоминания, а еще больше – от сна, где я видела эти плечи обнаженными, я чуть не застонала.
– Если не устала, могу показать тебе поселок, – предложил Ильгар, явно пытаясь разрядить неловкость, которая мгновенно возникла между нами.
– С удовольствием, – тут же согласилась я.
На заснеженных улицах было тихо, почти не встречалось волков. Все еще, похоже, гуляли на ярмарке. День выдался морозным и ясным, солнце слепило глаза, холодный воздух то и дело кусал щеки, но внутри у меня было тепло, словно Ильгар согревал одним своим присутствием, и недавние страхи отступили, давая передышку.
Мы шли не спеша, и неловкость постепенно ушла. Ильгар показал мне кузницу, где слышался ритмичный звон молотов, мельницу на реке, скованной льдом, и даже маленькую школу, где учились дети. За это время нас еще дважды находили уже знакомые мне волки, уточняя у Ильгара какие-то моменты, и он общался с ними, пока я рассматривала окрестности.
В какой-то момент испытала чувство вины из-за того, что явно отвлекаю мужчину от дел, но с другой стороны… он же сам предложил мне эту прогулку по каким-то своим причинам. Отказаться? Да ни за что на свете!
Я спрашивала его о жизни стаи, а он о моей – о книгах, которые я любила, о том, как растила с мамой в саду яблони, как обожаю лес. При этом Ильгар был тактичен и ни разу не поинтересовался, как я оказалась в чаще и что привело меня к снежным волкам, и за это я была ему безмерно благодарна. Не готова я пока к такому разговору. Еще не отболело предательство сестер, слишком свежи эти раны.
– Замерзла совсем? – спросил он, когда мы обогнули очередной дом.
– Вовсе нет, – ответила я, искренне наслаждаясь тем, что Ильгар рядом, и не обращая внимания на холод.
Мне так не хотелось заканчивать эту удивительную прогулку! Ведь в любой момент все может стремительно в жизни поменяться. Я уже знала, как это бывает, и теперь ценила счастливые минуты еще больше.
– А весь нос красный, – Ильгар вдруг ласково щелкнул меня по кончику носа, отчего у меня перехватило дыхание. – Да и есть, наверняка, хочешь. Мы же даже не обедали.
Тут мой живот предательски заурчал, выдавая меня с головой. Я смущенно хмыкнула. Настолько была увлечена беседой, что и не заметила, как проголодалась.
– Тут недалеко таверна, – сказал Ильгар. – Составишь мне компанию?
Спрашивал он как-то мягко и осторожно, будто опасался, что я откажусь, но, дождавшись моего согласия, едва заметно улыбнулся и вновь протянул мне руку. Я, конечно, вложила свою ладонь в его, старательно пряча счастливую улыбку. Она не сходила с моего лица, пока мы шли до нужного места, и я то и дело смущенно прятала ее, уткнувшись носом в толстый вязаный шарф.
В таверне было немало народа, но у Ильгара здесь был свой столик недалеко от пылающего очага. Он помог мне снять плащ, и я случайно оказалась в его руках, окруженная его запахом – снега, хвои и чего-то неуловимого, чисто мужского. Я невольно вдохнула глубже, и его глаза вспыхнули яркой синевой. Ильгар замер, и между нами будто пробежала едва уловимая искра. Почудится же!
Мы заказали тушеное мясо, пироги с дикими ягодами и ароматный травяной чай. Во время ужина, когда Ильгар то пододвигал ко мне блюдо с хлебом поближе, то подливал горячего напитка, наши пальцы то и дело соприкасались. В первый раз я одернула руку, будто обожглась, но потом
