инстинкты слишком сильны. Хочется… много чего.
Я вспомнил, как сегодня сотни раз сдерживался, чтобы не притянуть Злату к себе и не коснуться губами ее губ, таких мягких и беззащитных. Как накануне меня накрыл жаркий сон, в котором реальность переплелась с миражом, оставив поутру лишь жгучее желание. Как даже во время охоты с трудом мог переключиться, потому что образ моей пары стоял перед глазами.
– Твое сердце сильнее любых волчьих инстинктов, – спокойно заметил Лиарий. И когда я бросил на него взгляд, он улыбнулся. – Ну, а что? Разве это не так? Да и видел я на ярмарке, когда вынужден был прервать ваше общение, все волки сегодня видели, как ты уже к Злате относишься, Ильгар.
– И как же? – не удержался я, пытаясь понять, что там такого заприметили мои снежные волки.
Порой они чересчур любопытные, и надеяться, что обойдут вниманием меня и мою пару, даже не приходилось. Я относился к этому нормально, главное, чтобы Злате не причиняли беспокойства, но с этим, как я уже понял, все было в порядке.
– Ильгар, ты с нее не просто глаз не спускаешь, не просто инстинктивно пытаешься оградить от любой опасности, а словно ей одной дышишь. Это уже не просто волчьи замашки.
Я вздохнул и на миг закрыл глаза. Да, все так. То, что я чувствую к Злате, гораздо сильнее любого влечения оборотня к своей паре. Глубже. Ярче. Я и сам не понимаю еще, что это такое. Это чувство возникло тогда в храме, прорастало во мне и не думало исчезать.
– Полагаю, теперь даже несмотря на то, что ты Злату едва-едва знаешь, отпускать не намерен.
– Да.
Друг кивнул, хотя знал мой ответ уже и так.
– Ну и что думаешь делать, когда у вас все сплелось в такой непростой клубок?
– Распутывать, – коротко ответил я. – Помогать Злате решать нашу проблему и тем временем приучать ее к себе, чтобы захотела остаться со мной навсегда. Тогда и слово, что дал Великой Белой Волчице, я не нарушу, и обрету счастье.
– Но тебя беспокоит не только это? – проницательно спросил он, и я вздохнул. – И ты явно опасаешься не того, что стая не примет Злату. Знаешь же, что это не так.
Лиарий и здесь был прав. Мою пару снежные волки уже, похоже, приняли. И дело не только в надежде, которую она принесла. Они видели ее светлую, добрую душу и искренне желали счастья мне, своему вожаку. О первом говорило то, что волчицы неожиданно отправились сегодня помогать выбирать моей паре одежду и обувь, о втором – зная, как тяжело волку в первое время держаться на расстоянии от только что обретенной половинки, к зданию совета, желая освободить мое время, явились сегодня все свободные оборотни.
– Поделишься? – тихо поинтересовался Лиарий.
Я помолчал, подбирая слова. О том, что Злата испытывает страх, решил пока не говорить, а вот другим, не менее интересующим меня моментом, пожалуй, поделиться стоит.
– У Златы, когда я нашел ее в лесу, на руках и ногах были следы от веревок, – выдохнул я.
Лиарий моментально напрягся, выпрямил плечи, сощурился, поймав мой взгляд.
Да, как вожак, я мог закрыть на это случившееся глаза, ведь тогда Злата еще не была частью моей стаи, но как мужчина, чьей паре причинили зло, ни разу нет. Долг и ответственность главного среди волков оплетали меня по рукам и ногам, а сердце гнало туда, где стоило разобраться с бедой Златы. Порой казалось, я разрываюсь на части.
– Она тебе не рассказывала, что с ней произошло?
– Нет. У нас еще не та степень доверия. И спрашивать ее пока что я не имею права. И давить на нее не стану. Знаю только наверняка, что там что-то болезненное, ранящее ее до глубины сердца.
Я видел, как Злата, когда разговор случайно касался ее дома, уходила в себя, как ее лицо моментально мрачнело, а губы, которые она в отчаянии прикусывала, сжимались в тонкую нить. И в ее запахе сразу же появлялись горькие ноты боли и отчаянья. Добавить ей еще больше? Да я с ума сойду от этого.
– И места себе от этого не находишь, – понимающе вздохнул друг.
– Слушай, ну давай размышлять логически, – я повернулся к нему, стараясь хотя бы на время отрешиться от эмоций. – Вряд ли люди ни с того ни с сего вдруг вспомнили старый обычай и отдали нам, снежным волкам, девушку-невесту.
– Согласен. Скорее, ее кто-то просто связал и отвез в лес умирать. Но кто? И зачем?
При очередной одной только мысли, что Злате, моей единственной, причиняли боль, я чуть не сорвался на яростный рык. С трудом удержал и частичный оборот. Когти так и рвались наружу, жаждая найти и разорвать тех, кто посмел сотворить с ней подобное. А ведь надеялся, что я с этим уже справился…
Я взял под контроль волчью суть, выдохнул и вновь посмотрел в сторону горящих огней поселка, где сейчас было тихо и спокойно.
– Надо наведаться в это Зеленое Залесье, – твердо решил я, потому что иначе поступить просто не мог.
Защищать пару, оберегать ее, быть ей опорой – это у волков в крови. Да и даже не будь этого раздирающего душу инстинкта… Разве смог бы я, мужчина, который видит ее боль, остаться в стороне?
– Раз ты выяснил название деревни, откуда Злата, это в разы упрощает дело, Ильгар. Давай я завтра с парой оборотней из ближнего круга отправлюсь туда, разведаю, что к чему. Сам ты ведь не сможешь сейчас так надолго оставить стаю, когда в любой момент может проснуться ледяное проклятье, и пока в ней приживается и решает проблему снежных волков твоя пара.
Верно. Пусть я ничего не могу сделать для оборотней, когда оживает зло, но вожак всегда был, есть и будет опорой для своей стаи. А еще завтра мне предстояло показать Злате ту ужасную пещеру, а после помогать ей, чем смогу, и дальше. Бросить ее сейчас я тоже не имел права. Да и не мог.
– Зеленое Залесье в трех сутках пути, если бежать к нему в волчьем обличье, – прикинул я, обдумывая предложение друга.
Нас тогда с Златой свела заветная волчья тропа богини, волшебным образом сократив расстояние.
– Ну и что? – пожал плечами Лиарий.
– Оставишь семью так надолго? – удивился я, начиная подозревать, что друг не только мне хочет помочь, но и отчасти решает какую-то свою проблему.
Об этом говорило и то, что он сегодня ранним утром примчался ко мне из ближнего круга первым и взял на себя
