разумеющимся. Это было то, как я мог снять свое проклятие и как я намеревался стать еще сильнее. Этого никогда не могло быть чем-то большим, не тогда, когда я подозревал, что буду слишком безжалостным и напористым, чтобы быть романтически совместимым с тем, с кем меня свели боги.
Но Мэйвен — это сила природы. Она уравновешенная, упрямая и порочная. Моя.
Моя, моя, моя.
— Твоя, — отвечает она, а затем ахает и выгибает спину, когда я выпрямляюсь и вонзаюсь в нее одним диким движением.
Черт.
Это так чертовски приятно. Ее удовольствие и мое переплетаются, пожирая меня заживо так, что я никогда не оправлюсь — да и не хотел бы. Я снова вошел в нее, сильнее. Когда она стонет и впивается ногтями мне в спину, я теряю самообладание, трахая свою хранительницу с дикой самозабвенностью, в то время как наша пылающая потребность топит каждую унцию здравомыслия, которое ко мне только что вернулось.
Это слишком сильное удовольствие для меня, чтобы длиться так, как мне нужно, поэтому я пытаюсь замедлиться, целуя ее в шею, совершенно теряя все, что я есть в Мэйвен. На самом деле, я настолько потерялся в ней, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я облизываю и посасываю кожу над ее сонной артерией.
Я отстраняюсь, оставаясь совершенно неподвижным.
— Сайлас, — фыркает она, настойчиво покачивая бедрами.
— Со мной что-то очень не так.
— Я уже заведена. Тебе не нужно больше соблазнять меня.
Я качаю головой, мне не терпится пошевелиться, но я в таком же замешательстве. — Мэйвен, я… я хочу пить. В отчаянии.
Мэйвен бросает на меня раздраженный взгляд. — Я тоже, но кто-то опять пытается, мать его, довести меня до грани.
— Нет, это не так. Я имею в виду, что я жажду… — Я смотрю на ее шею, пребывая в противоречии.
Теперь я некромант. Не так ли?
Так что, черт возьми, со мной не так? Почему при мысли о крови Мэйвен во мне просыпается аппетитное желание? Почему у меня болят зубы, как всегда, до того, как у меня появились клыки?
Мэйвен понимает, что я имею в виду, и кажется задумчивой. — Попробуй.
— Нет. Это неправильно. Если я больше не фейри крови, я не должен…
— Кто это сказал? — бросает она вызов. Она убирает темные волосы со своей красивой шеи, протягивая руку, чтобы подразнить один из своих сосков, так что теперь я одновременно безумно возбужден и у меня снова текут слюнки. — Укуси меня, Сайлас.
Клыки обнажаются как раз в тот момент, когда я кусаю ее за шею.
Опьяняюще мощный вкус магии Мэйвен обжигает мой язык, и я стону, немедленно глубоко втягивая ее, когда снова начинаю толкаться. Эйфорический прилив удовольствия от кормления и траха одновременно приводит меня в необузданное неистовство, и вскоре Мэйвен пытается заглушить свои крики, когда изголовье кровати ударяется о стену.
— Sangfluir, — лихорадочно думаю я, не в силах контролировать себя, когда кусаю ее за шею с другой стороны и сжимаю ее волосы в своей хватке. Ее вызывающая привыкание кровь стекает с моего подбородка, ее аромат толкает меня на новый виток безумия.
Мэйвен резко выдыхает. Ее киска сжимает меня так чертовски сильно, что я не могу дышать, когда ее захлестывает оргазм. Глубоко вонзаясь и, наконец, освобождая ее шею, я стискиваю зубы, когда нахожу свое собственное освобождение. Острая волна удовольствия только усиливает мою вечную потребность в ней.
Вновь возникший гул ненасытного возбуждения между нами немного стихает. Как только я перевожу дыхание и начинаю мыслить яснее, я морщусь при виде шеи Мэйвен.
— Я потерял всякий контроль, — я мысленно сокрушаюсь. — Я снова причинил тебе боль.
Моя хранительница улыбается, ее глаза светятся удовлетворением. — Мне нравится, когда ты теряешь контроль. Но если это тебя беспокоит, попробуй.
Она имеет в виду… Попытаться вылечить ее.
Дочиста облизывая губы, я выхожу и не могу сдержать прилив удовлетворения, который испытываю, наблюдая, как моя сперма начинает вытекать из ее киски. Взяв себя в руки через мгновение, я провожу ладонями по ее шее и бормочу исцеляющее заклинание некромантов, которое давным-давно выучил из запрещенных книг.
Слова имеют едкий привкус. Резкий холод пробегает по моему телу, когда почерневшие кончики пальцев покалывает, но раны от укусов на шее Мэйвен начинают затягиваться, пока не остаются только струйки ее восхитительной крови.
Манящая, тёмная сущность Мэйвен становится глубже, и я на мгновение внимательно разглядываю её, снова тщетно пытаясь понять, что именно я в ней ощущаю. Что бы это ни было, оно тянет меня к ней с непреодолимой силой.
Моя хранительница понимающе кивает. — Некроманты говорили, что я излучаю смерть. Это то, что ты чувствуешь. Ты, как и я, лучше поймешь это после свежих убийств. Но теперь, когда ты заправился…
Она многозначительно смотрит на дверь. Мое сердце бешено колотится, когда я поднимаю руку и снова пробую ручку с такого расстояния. К моему удивлению, она медленно распахивается сквозь алый водоворот магии крови.
Я, моргая, смотрю на Мэйвен.
— Теперь ты такой же гибридный заклинатель, как и я, — тихо заключает она, нахмурившись.
Очевидно, она права. Но как? Это потому, что моя хранительница такая могущественная? Это то, что дало мне эту способность, или это была какая-то другая случайность природы? Является ли это недостатком, который создаст нам проблемы позже?
Я был более чем готов пожертвовать своей магией ради нее. Я был готов потерять все это, никогда больше не открыть глаза, если знаю, что она жива в этом мире — пусть будет проклята моя знаменитая магия крови.
Итак, моя магия действительно не затронута? Насколько… разочаровывающе.
Совершенно странно, но в то же время захватывающе.
Жужжание с соседнего комода привлекает наше внимание, и моя аппетитная хранительница выскальзывает из кровати, чтобы взять старый раскладной телефон. Она проверяет номер.
— Это Кензи. Я пыталась дозвониться до нее раньше, чтобы убедиться, что с ее квинтетом все в порядке. Она, наверное, поняла, что это моя любимая песня.
Когда она смотрит на меня так, словно раздумывает, стоит ли ей снова оставить меня в покое, я успокаиваю ее. — Я способен постоять за себя, sangfluir. Очевидно, больше, чем когда-либо.
— Я все еще зла на тебя за то, что ты пытался пожертвовать собой ради меня, — строго говорит она по нашей связи.
— Скажи мне еще раз извиниться между твоих прелестных бедер, и я с радостью это сделаю.
Ее глаза вспыхивают, прежде чем она снова надевает толстовку и трусики и уходит.
6
Сайлас
Я выхожу в тех же штанах,
