собственная магия жестким толчком вдавливает его обратно в кресло.
Его магия.
Его тьма давила на плечи, удерживая на месте.
Какого хрена?
— Ужасно, правда? — драматично вздохнула она, снова медленно скользя по нему и резко втягивая воздух, когда ее клитор прижался к нему.
— Что ужасно? — спросил он, не в силах отвести глаз от того, как она двигается на нем.
Его руки потянулись к юбке, отводя ее в сторону. Но тут она схватила его за подбородок большим и указательным пальцами, впиваясь ногтями и резко поднимая его лицо к себе.
— Смотри на меня, — произнесла она с притворной нежностью. — Это для меня, не для тебя. А теперь сосредоточься.
Но как, блядь, он мог сосредоточиться, когда она снова задвигалась на нем, ее пальцы играли с волосами на затылке, а другая рука скользила по его щеке?
— Тесса, пожалуйста, — хрипло взмолился он.
Она снова драматично вздохнула.
— Я начинаю понимать прелесть мольбы, Теон, — сказала она, наклоняясь и касаясь губами уголка его рта, затем другого. Он повернул голову, ловя ее губы, но она снова отстранилась. — Это так ужасно — пытаться в чем-то разобраться, когда кто-то другой постоянно требует твоего внимания.
Она схватила его за волосы на затылке и резко дернула, заставляя его выругаться:
— Как связь, которую ты никогда не хотел. — Она снова скользнула по его члену, сильнее прижимаясь. — Или тело, которое жаждешь, но не можешь получить.
— Я получу это, Тесса, — рыкнул он, снова протягивая к ней руки.
Но полосы тьмы и света резко дернули его руки назад, в стороны от нее, прижимая ладони к подлокотникам.
— Пора бы уже рассказать мне… что, блядь, здесь происходит? — потребовал он, когда она снова улыбнулась ему.
— Как ты рассказал мне, как узнал о моей родословной?
Блядь.
Это было все, о чем он мог думать, пока он наблюдал за ней.
— Или может ты хочешь рассказать о том, как веришь тому, что пытаются сделать Авгуры?
— Что? Тесса, нет. Ты не понимаешь… Блядь!
Ругательство сорвалось с его губ, когда она наконец опустилась на него полностью, и он потерял способность думать из-за ощущения ее вокруг себя. Он не мог дышать, пока она раскачивалась на нем, вращая бедрами так, что явно доставляло удовольствие ей. Тесса запрокинула голову и издала стон, заставивший его инстинктивно толкнуться в нее.
— Позволь мне прикоснуться к тебе, красавица, — потребовал он, напрягаясь против собственной магии, которую она каким-то образом контролировала.
Она покачала головой, продолжая двигаться так, что он буквально чувствовал, как задевает ее клитор при каждом движении.
— Ты всегда только берешь, берешь и берешь у меня, — задыхаясь, сказала она, продолжая двигаться. — На этот раз беру я, Теон.
И она брала. Тесса двигалась на нем, поднимая руки и лаская свои груди. Он смотрел, как она перекатывает и тянет соски сквозь тонкий топ, ткань создавала трение, которое он до смерти хотел заменить своим языком. Инстинктивно он снова толкнулся вверх, и она тихо ахнула от этого движения.
— Даже когда ты не позволяешь мне касаться тебя, я знаю, что тебе нужно, — прорычал он. — Позволь мне сделать это еще лучше, Тесса. Ты знаешь, я могу. Ты знаешь, это может быть намного больше, чем сейчас.
— В том-то и дело, Теон, — сказала она, скользя рукой вниз по своему телу, по животу, между ног. Она начала ласкать клитор, задевая пальцами его член при каждом движении. — Мы никогда не сможем быть больше, чем это. Судьба зовет, и требует Жертв. Но Судьба требует большего.
Он почувствовал, как она начала сжиматься вокруг него, ее бедра напряглись, а голова откинулась назад.
— Мы всегда будем чем-то большим, чем это. Ты всегда будешь хотеть большего. Этого никогда не будет достаточно, маленькая буря, — произнес он, пока ее пальцы двигались быстрее, а бедра сильнее прижимались к нему. — В конце концов, ты все равно моя. Вся. От твоей ярости до твоего наслаждения.
— Нет, — выдохнула она, ее магия цеплялась за него, пока она балансировала на грани.
— Навсегда, Тесса, — поклялся он. — А теперь отдайся этому. Отдай мне то, что принадлежит мне.
Она содрогнулась в его объятиях, спина выгнулась, а руки уперлись в его грудь, когда она провалилась в экстаз. Ее свет гудел на его коже, словно крошечные разряды тока. И этого было достаточно, чтобы он снова и снова врывался в нее.
Пока она не начала отстраняться.
С изумленным вздохом он сдавленно выдохнул:
— Что ты делаешь?
Ее ноги все еще дрожали, когда она встала. Он видел, как подкашиваются ее колени.
— Я взяла то, что хотела, Теон, — сказала она хриплым и прерывистым голосом.
— Ты это серьезно? — недоверчиво спросил он, глядя, как она тянется к его члену и заправляет его обратно в брюки.
— Мне нужно рассказать тебе еще одну историю.
— Я не хочу больше никаких гребаных историй, Тесса! — яростно бросил он.
— Но эта хорошая, — ответила она, поправляя юбку.
Теон попытался подняться, но его магия снова дернула его, удерживая на месте.
— Тесса, остановись, — сказал он, еще раз попытавшись освободиться. — Как ты это делаешь?
— Я же говорила. Метки Источника работают в обе стороны.
— Но это не настоящие метки Источника, — возразил он.
Она слегка наклонила голову.
— Ты уже второй раз говоришь нечто подобное.
— У меня не было шанса рассказать тебе раньше, — пояснил он.
Он пошевелился в кресле и поморщился: брюки задели чувствительную головку члена, а яйца уже ныли от возбуждения, в разрядке которого она ему отказала.
— Кэт и Аксель нашли информацию, которая убедительно доказывает, что первые три метки вовсе не метки Источника.
— Тогда что это?
— Не знаю.
Взгляд, которым она на него посмотрела, ясно дал понять, что она не верит ни единому его слову.
— Клянусь, Тесса, — сказал он. — У меня не было времени как следует это изучить. Аксель рассказал об этом мне утром перед слушанием.
— Но какая-то связь существует.
— Знаю.
— Это не связь Источника?
— Я не знаю. У меня нет ответов на все вопросы. Боги, как бы я хотел их иметь, — он откинул голову на спинку кресла и резко выдохнул.
— Хочешь теперь услышать мою историю?
Вздохнув, он закрыл глаза.
— Хорошо, Тесса. Рассказывай свою историю.
— Жила-была дочь дикости и ярости, нежеланная, брошенная в забытом мире, — начала она.
Теон медленно поднял голову, встретившись с ней взглядом. С каждым словом ее черты становились жестче, а в фиолетовых глазах вспыхивал гнев.
— Ее спрятали, считая недостойной. Ей говорили, что она слишком дикая, слишком импульсивная, слишком безрассудная. Ей твердили, что она — ничто. И она стала ничем.
— Тесса…
