class="p1">Вдавил педаль в пол. Разогнался и подрезал байк с огромной фигурой за рулём.
Оценив здраво, понял, что если попробует прижать к бордюру, то не сдержится и задавит. Но этого не потребовалось. Луи в страхе остановился сам, согнувшись над рулём, и Каин уже переводил взгляд дальше, выискивая хрупкую фигурку на втором байке.
Увидел, как она буквально влетает на мост. Скорость бешеная. Его сердце сжалось от страха так, что на секунду перехватило дыхание.
Что она творит. Безбашенная.
Страх, что она разобьётся, гнал его вперёд. Он нарушил все правила, которые мог нарушить, и когда поравнялся с ней, увидел, как она напряжена, как вцепилась в руль, и на долю секунды его прострелило насквозь прямо через метку.
Вой.
Её омега рвалась к нему. Альфа в груди тут же забился в диком огне. Догнать. Согреть. Присвоить. Пометить своим запахом. Накрыть собой так, чтобы она никогда больше не боялась ничего и никого.
Но связь заглохла, и в душе образовалась пустота.
Это было впервые, когда он ощутил нить. Нить между душами. Глубокий резонанс, который испытывают единицы. Тот волшебный момент, когда вторая сущность тянется к партнёру и он тянется в ответ к ней, чувствуя не только её тело, но и что-то живущее глубже, что не поддаётся словам и не имеет названия. Это было лучшее из всего, что он испытывал за жизнь. Самое болезненное и сладкое одновременно. Как всё, что связано с ней. Как все его чувства к ней. Невыносимые. Крошащие все кости разом в пыль.
Сейчас, видя её на байке, он боялся, что она упадёт. Боялся, что скорость, с которой она несётся, может забрать её жизнь.
Ему до пятен перед глазами хотелось прижать её к себе, и только тогда он был бы уверен в том, что его омега под защитой и в полной безопасности. Ей ничего не угрожает рядом с ним. Вот только она боялась его. Бежала как от прокажённого. Сопротивлялась каждой клеткой.
Где она была всё это время? С кем? Кто её спрятал, он уже догадывался. Но была ли она с ним? Кто они друг другу?
От мысли, что этот ублюдок испытывал к ней хоть что-то, нутро разрывало на кровавые ошметки.
Что он мог смотреть на неё, что мог прикасаться, Каин готов был спалить его живьём. От него не осталось бы и пепла. Ничего. Даже собаки в подворотнях не вспомнили бы его имени, потому что Каин уничтожил бы его из истории.
Он сбавил скорость. Понял, что не сможет рисковать её здоровьем. Не может напугать сильнее, чем уже напугал. Она влетела в ворота нижнего города, и он затормозил у черты, вглядываясь, как она снимает шлем, и видел, как плечи её затряслись. Она плакала… Сопротивлялась самой себе.
Сжалась, став визуально меньше… Словно вся из стекла. Выскочил из машины. Желание ворваться было сильнее всего, сжигало всё нутро, разрывало на части.
Желание прижать её маленькое тело к своей груди и успокоить и согреть. Дать ей почувствовать, что всё, хватит, она в безопасности, он здесь, он нашёл её, он не отпустит больше.
Посмотреть в глаза… Еще раз утонуть в этой глубине что скрывали чертовы линзы. Хотелось без всего этого маскарада. Душа в душу…
Вот только если он сейчас попробует прорваться, его задержат. Посадят. И он её не увидит.
Твою мать.
Он сделает всё. Всё что угодно. Только чтобы никогда больше не видеть, как она плачет.
* * *
— Как это ты согласен?! Каин, ты вообще в своём уме?! Ты же отбрыкивался от этого всё время! Ты же понимаешь, что, встав во главе всех кланов, ты будешь иметь дело с государством напрямую, а у тебя, насколько я помню, дела с ними обстоят вообще не очень!
Каин сидел за столом мрачный, скрестив руки на груди.
— У тебя есть другие варианты? Либо я соглашаюсь с этим. Либо снесу нахуй ворота в нижний и устрою там бойню с шавками правительства и кланом Монблан.
Саян замолчал, взъерошил волосы на затылке и встал с кресла, начиная бродить из угла в угол.
— В том-то и дело, что нет. Твой въезд в нижний город, который выбил Джуго, запланирован в годовщину смерти матери, а это через два месяца...
— Я не буду столько ждать. Мне нужно сегодня.
— Тогда у нас реально нет другого выбора, кроме как подписать эту чёртову бумагу и оповестить все кланы.
— Тогда займись этим. Я соберу наших людей.
Саян смотрел в спину Каину, который добровольно надевал петлю на шею и затягивал её сам. Кто же знал, что его истинная всё это время была жива. А ещё этот чёртов хитрец Монблан подослал к ним своего шпиона, у них самих сделать этого не удалось. Все, кто работал на этот клан были постоянными и держались за свои места. Но не только это было причиной. Но и страх. Монблан был опасен и его боялись.
Оно и понятно. Слабак не потянул бы и не смог возглавить клан в городе полном отморозков. Каин предлагал им большие деньги, но не слишком настойчиво ведь у них не было интереса в том, что происходит внутри клана, а зря.
Хотя Каин тоже не так прост, и Саян знал, что за всё время пока Монблан отказывал ему, он нашёл жену этого ублюдка и планировал в следующем месяце выторговать право перенести могилу именно в обмен на её расположение.
Но после того, что выяснилось сейчас, Саян был уверен, что Монблан не получит даже намёка на это, если не выдаст Юну. Ситуация обострялась ещё и тем, что Каин был нестабилен. Ревновал. И подавители, которые глушили агрессию все это время уже были не эффективны. А это было проблемой, и очень серьёзной.
Когда наконец подписали бумаги и передали их в управление, государственные служащие светились как начищенные тазики, и Саяна тошнило от одного вида этих рож.
Ублюдки. Скинули всю ответственность на их клан и сидят, радуются, зажравшиеся подонки. Но Каин сейчас был готов на всё и на всё согласен, только чтобы вернуть свою женщину. Саян в какой-то степени его понимал.
Если бы у него была истинная, он бы, наверное, точно так же потерял голову.
Все теряли.
Нормальные альфы, такие как Каин, как отец Саяна, берегли своих омег. А если учесть, что Юна ещё и доминантная и она скрывалась пять лет… угроза над ней висела вдвойне, и Саян понимал, каково сейчас его другу.
Когда они приехали на территорию
