киваю на плед, он накрывает нас и слегка приоткрывает окно на проветривание. Рассвет освещает всё алым, птицы начинают петь тихо и легко, прохладный воздух треплет занавески, и в этой тишине и алом свете, что-то внутри меня наконец чуть отпускает. Потому что я справилась. Кай жив. Кровь добыта. Всё остальное можно будет решить потом.
Но тут я слышу мурлыканье.
Перевожу взгляд на личико сына. Он спит, губы чуть приоткрыты, и я вижу. Маленькие кровоподтёки на нижней губе. И прежде, чем успеваю запаниковать успеваю додумать до конца, он приоткрывает губы чуть шире, и я вижу клычки. Маленькие детские клычки.
Комнату наполняет яркий детский запах. Запах альфы.
Кровь сработала.
Дрожащими ладонями обнимаю его, целую в лобик, и всё тело наполняется таким светлым и непередаваемым счастьем, что я готова обнять весь мир сразу. С души падает камень, который я носила четыре года. С его рождения. С момента, когда врачи впервые сказали мне, что прогноз плохой. Потому что, если появились клыки и запах, значит его собственные гормоны теперь могут защитить организм. Побороть болезнь. Выжечь яд, который циркулировал в его крови всё это время. А самое главное ведь то, что у него теперь будет нормальное детство. То, которого он заслуживает. И он увидит своих китов.
Когда заходит доктор и отключает Кая от аппарата, тот ещё спит, и я шёпотом рассказываю ему то, что видела. Он говорит, что они поняли по запаху сразу же. Вытаскивает катетер аккуратно, говорит, чтобы мы отдыхали. Сейчас ребёнку нужен сон.
Меня безумно сильно клонит в сон, и я поворачиваюсь с Каем вместе, стараясь не потревожить его, глажу по спинке, и уже на границе сна думаю о том, что если бы Каин знал о сыне, он наверняка гордился бы его стойкостью. Его силой. Тем, как он четыре года держался без жалоб, без слёз, без страха.
Засыпаю с этой мыслью.
* * *
— Мам! Мааам! Там какие-то клики на улице!
Кай сидит на кровати и с интересом смотрит на окно, но от меня не отходит и за руку держит крепко. Пока я с трудом разлепляю глаза и пытаюсь сфокусироваться. За окном уже закат, рассеивающийся в ночной тьме. Вот это мы поспали. Глаза словно стекла насыпали, сухо и больно.
Встаю. Кай тут же тянет руки ко мне, и это удивляет, потому что раньше он редко просился на руки, был самостоятельным не по возрасту. Подхватываю его, и он тут же виснет на мне, как маленькая коала, зарывается носом в шею. Подхожу к окну, выглядываю, и всё во мне леденеет.
Весь двор окружён чёрными машинами. Рядом с крыльцом стоит Каин. И Аргон. Они говорят о чём-то, и я вижу, как оба напряжены до предела, как у Аргона сжаты кулаки, а у Каина работает желваком скула. А потом Деза резко поднимает голову вверх.
Мы встречаемся взглядами.
Это похоже на удар тока, прямо в грудь, и я отхожу от окна быстро, прижимая к себе Кая, и он недовольно пыхтит, потому что я сжала его чуть крепче, чем нужно.
Он так быстро нас нашёл. Как же так. Как?! Дверь распахивается, и в комнату влетает Мирей, весьма резво для своего преклонного возраста.
— Юна! Деза здесь!
— Ему же запрещено появляться в нижнем…
— Кто-то заплатил огромные деньги неделю назад на счёт главы и ему дали разрешение! Чёрт!!
— А его люди? Им не должны были…
— Юна… — Мирей делает быстрый выдох и смотрит на меня так, будто то, что он скажет дальше, ему самому не верится. — Он что-то сделал. Не уверен точно, но раз тут нет военных и полиции… Он похоже тут с людьми на законных основаниях. А такая охрана положена только представителям правительства или… Если он объединил все кланы верхнего города в один и встал во главе. По слухам, его пытались продавить давно, но он отказывался. И мы надеялись, что не согласится на это! Чёрт!
Я вздрагиваю.
Глава всех кланов? Это делает его практически неприкосновенным и открывает перед ним любые двери. В любом городе без исключений.
Мирей собирается сказать что-то ещё, но лицо его белеет, и взгляд уходит мне за спину.
Кай заинтересованно вертит головой, задирает её из-за моего плеча, принюхивается. И по тому, как его маленькое тельце замирает, как он перестаёт ёрзать и вытягивается, стараясь уловить запах точнее, я понимаю всё ещё до того, как сама чувствую его.
Табак. Сладость.
Его запах.
Глава 11 Сын
Её силуэт на байке удалялся, растворяясь в темноте. Каин ловил последние остатки шлейфа её аромата, который так быстро рассеивался на ветру, что хотелось взвыть. Она не плод его воображения. Не блядская фантазия его голодного альфы.
Она жива.
Он даёт себе секунду. Одну чёртову секунду, бросает быстрый взгляд на метку на руке, и у него слетают все тормоза разом. Чернильные разводы стали красными. Все. Все, что уцелели и не осыпались за эти пять лет.
Безумие было подобно цунами, что захлестнуло его целиком.
Рванул к своей спортивной тачке, она с воем сорвалась с места, проносясь мимо тел спящей охраны. Плевать. Вдалеке он заметил два мотоцикла, один из которых ехал заметно медленнее, и Каин оскалился, догадываясь почему.
Охрана в отключке, а фигура на том байке огромная. Достал телефон, набирая Саяна не сбавляя скорости.
— Ты ещё у меня?
— Блять, Каин, на дворе ночь! Ясен хрен у тебя, мы же разговаривали пару часов назад! Только не говори мне, что опять что-то…
— Прошли сутки.
— Да ты гонишь...
— На дату посмотри.
Послышалось шуршание, потом понесся отборный мат.
— Блять! Как так?!.. — Саян замолчал и на том конце линии послышалась шуршание. — Сука! Точно, я же проснулся вечером, зашёл на кухню перед отъездом, выпил с Луи чая и пошёл за телефоном...
— Вот об этом сучёнке и речь. Он отправил всю охрану спать и видимо с тобой перестраховался.
— Где этот уёбок? — зарычал Саян, и Каин по голосу понял, что тот уже куда-то быстро идёт.
— На трассе М-89, рядом с мостом. Прыгай на мою тачку и гони за ним. Я сейчас его об бордюр приложу. Ты его точно не пропустишь. Эту тушу на байке видно издалека.
— Пиздец. Я хочу видеть байк, который под ним не рассыпался от испуга.
— Не убивай. Выясни, на кого работает и зачем это сделал. Душу вытряси, если нужно. Попробует тебя наебать — кастрируй. Но информация должна быть у меня.
— Понял!
