видел, как этот человек стремился пометить свою территорию. Телефонный разговор ранее лишь подтвердил, что он не хотел видеть меня рядом с ней. Ненужный вызов в борьбе за её внимание — и не было никаких сомнений, кто выйдет победителем.
— Кто она? — с любопытством спросил Эрик.
— Одна из учёных, — ответил я, пожав плечами, а затем перекатил её имя на языке. — Доктор Квентин Скотт.
— Она надела на тебя этот браслет.
Я бросил на младшего брата мрачный взгляд, но Эрик лишь улыбнулся в ответ. У нас не было той напряжённой динамики, какая существовала между мной и Хантером. И хотя многие сказали бы, что я неправ, Эрик был моим любимым братом. Это был факт, который я редко пытался скрывать.
— А она? — спросил я его, когда любопытство взяло верх.
Мы снова посмотрели в сторону бара. Скотт смеялась над чем-то, запрокинув голову, так что её длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по спине, пока она держала бутылку пива за горлышко. Холден смотрел на неё сверху вниз, и я заметил в его глазах надежду, которую раньше упустил. Его рука едва коснулась её поясницы, и я прищурился, наблюдая за ним.
— Он ей нравится, — наконец сказал Эрик. — Но не более того.
Он вздохнул с оттенком грусти.
— Безответная любовь — худшая из всех.
Я не смог сдержать смех. Нет. Скотт не заинтересуется кем-то вроде Мэтью Холденa. Скотт стремилась к совершенству. Она хотела только самого лучшего.
— Грей, ты получаешь слишком много удовольствия от чужих страданий, — сказал Эрик, покачав головой, отчего платиновые пряди выбились из причёски.
— Это у меня в крови.
Когда я извинилась перед компанией у бара и отошла за новым напитком, рядом со мной выжидающе появился Грейсон.
— Чего ты хочешь, Грейсон? — спросила я, уже раздражённая одним его присутствием. — Я не при исполнении.
Его голос понизился, и он наклонился ближе, так что услышать его могла только я.
— Разве Божество не может заказать себе выпить без скрытого умысла?
Слова прозвучали мягко, словно обёрнутые в шёлк и мёд, и по моему позвоночнику непроизвольно пробежала дрожь. Это должно было быть физически невозможным — быть одновременно таким притягательным и таким выводящим из себя.
— Любому другому Божеству я бы сказала «да». Тебе? Нет.
— Доктор Квентин Скотт, — весело произнёс чей-то голос. — Какое удовольствие познакомиться.
Когда я обернулась на своё имя, меня поразил красивый мужчина с ослепительно платиновыми светлыми волосами — настолько, что у меня перехватило дыхание. Он был таким же высоким, как Грейсон, более стройным, но с такими же голубыми глазами.
— Привет, — выдохнула я, пытаясь прийти в себя. — Не уверена, что мы знакомы.
— Эрик, — представился он с ослепительной улыбкой. — Младший брат Грея и Хантера.
Он протянул мне руку.
— Эрик, — яростно предостерёг его Грейсон.
Я потянулась к нему, но рука Грейсона резко метнулась вперёд и сжала моё запястье в крепкой и болезненной хватке.
— Отпусти. Меня, — прошипела я, повернув к нему голову.
— Это не самое разумное решение, — сказал он, приблизив лицо к моему, и я сосредоточилась на его губах, чтобы не смотреть ему в глаза.
— Грейсон! — сказала я, с силой потянув руку, пытаясь вырваться из его захвата. Его хватка не ослабла.
— Ладно, — раздражённо выдохнул он, неохотно отпуская меня и складывая руки на груди. — Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Для Грейсона всё было игрой, и сейчас он просто пытался меня напугать, вероятно опасаясь, что я снова попрошу перевод. Личность Эрика больше напоминала Хантера, хотя в нём было меньше властности и больше беззаботности и открытости.
Я обхватила ладонь Эрика, радуясь встрече с ещё одним Божеством, которое помогало доказать, что Грейсон — полный психопат и исключение из правил.
В тот самый момент, когда наши ладони соприкоснулись, меня накрыла волна эмоций — словно несущийся без тормозов товарный поезд. Они стремительно вырвались наружу, лишая возможности нормально дышать. Я почувствовала любовь и привязанность сильнее и чище, чем когда-либо прежде.
Перед глазами отчётливо возникли образы моих приёмных родителей и брата, лавина воспоминаний из детства. Я увидела и прочувствовала каждую свою влюблённость за все эти годы. Итан прорвался сквозь них всех — яснее, чем я видела его за долгое время. Итан, когда мы впервые встретились, когда впервые стали парой, когда он опускался на одно колено. Итан, уходящий от меня и окончательно разбивающий мне сердце, когда он закрыл за собой дверь.
Когда Эрик выпустил мою руку, колени у меня подогнулись, и я схватилась за барную стойку, чтобы удержаться на ногах.
— Что это сейчас было? — сказала я, пытаясь отдышаться так, будто только что пробежала марафон.
— Прости, — извинился Эрик с доброй улыбкой. Это выражение озарило его лицо. — Так бывает при первом прикосновении. Мы вытягиваем на поверхность всё, за что отвечаем.
Я наконец посмотрела на него.
— Любовь? — спросила я.
— И желание, — гордо ответил он.
Грейсон стоял рядом, внимательно наблюдая за мной. Когда он повернулся к брату, выражение его лица было яростным.
— Мне жаль, что так получилось, — мягко сказал мне Эрик, и в его голосе звучала искренняя забота. — Не позволяй этому помешать тебе открыть своё сердце. В тебе очень много любви, Квенттин.
Моргнув несколько раз, я позволила неприятному ощущению осесть внутри. Я чувствовала себя осквернённой. Это Божество только что стало свидетелем множества моих личных воспоминаний. Воспоминаний, которые я держала под замком и закапывала в самые дальние закоулки своего разума. Воспоминаний, которые я надеялась однажды превратить в размытые обрывки и нити, переставшие сбивать меня с ног при малейшем толчке.
Я уже собиралась открыть рот, но Грейсон шагнул к Эрику, схватил его за руку и повёл обратно к столику, где Хантер сидел с двумя женщинами.
— Скотт, ты в порядке? — спросил Мэтт, направляясь ко мне.
Я посмотрела на него мгновение, прежде чем сказать:
— Знаешь что, мне нужно уйти.
— Почему? — Он перевёл взгляд на столик, к которому присоединились Грейсон и Эрик. — Что случилось? Я пойду с тобой.
— Нет! — сказала я, затем прочистила горло и взяла себя в руки. — Нет. Оставайся и развлекайся.
Я натянуто улыбнулась.
— Присмотри за Грейсоном. Я просто хочу пораньше лечь спать.
С этими словами я пробралась сквозь толпу к выходу из бара и отправилась в долгий путь домой.
В субботу утром я села в постели с неприятным узлом прямо в центре груди. Он появился с тех пор, как Эрик взял меня за
