какой-то хитроумный трюк, пока кто-то не отправился на поиски и не обнаружил в ванной наверху несколько частей тела, а также обильное количество крови. Это были останки по меньшей мере пяти разных трупов: одного человека, двух ведьм, одного вампира и одного деймона Агатоса. Тобиаса Ренфрю больше никто не видел.
За неимением других подозреваемых ему было предъявлено обвинение в убийстве. Оставшиеся в живых члены его семьи, для которых настали трудные времена, потребовали, чтобы его имущество перешло к ним. Поскольку он был подозреваемым в убийстве, пусть и не осуждённым, государство и набиравший всё большую власть суд Агатосов хотели конфисковать всё для себя. По завещанию Тобиаса всё должно было быть передано несуществующему детскому благотворительному фонду. Однако один очень умный юрист утверждал, что в отсутствие тела его смерть не может быть подтверждена.
От Тобиаса не осталось никаких следов. Поскольку он был деймоном Агатосом, исчезновение Тобиаса нельзя было объяснить тем, что он превратился в вампира. Публичный характер его ухода также предполагает, что он не был атакован деймоном Какосом. (Есть, конечно, те, кто считают, что Какос был замешан, и это был припадок зависти в духе «Спящей Красавицы» из-за того, что его не пригласили на вечеринку, но сторонники теорий заговора всегда найдутся). На ведьм тоже не обращали внимания, поскольку заклинания невидимости практически невозможно поддерживать. Более того, что ещё больше усугубляет загадку, даже самые разговорчивые призраки по сей день не желают обсуждать это.
Итак, согласно всем юридическим нормам, Тобиас Ренфрю всё ещё жив. Никто не получил его деньги: ни потомки его непостоянной семьи, ни благотворительная организация, ни правительство. Время от времени возникает очередное юридическое требование, но, благодаря хитросплетениям законов деймонов и жадности вовлечённых сторон, оно всегда заканчивается неудачей. Не помогает и то, что каждая заинтересованная сторона объявляет о большом вознаграждении за информацию о местонахождении Тобиаса. Каждый из них полон решимости опередить другого.
Если Тобиас всё ещё жив, ему должно быть значительно больше ста лет, что не так уж и неслыханно для деймона, но и маловероятно. Его богатство продолжает расти, а управляющие недвижимостью продолжают наниматься. Сообщество Агатосов, по какому-то странному негласному соглашению, никогда не носит рубины в ушах. То ли из уважения, то ли из страха, я не знаю, но это одна из тех странных слабостей, которые есть у всех и которые продолжают жить.
Глава 1. Герой дня
Я мрачно смотрю на своё отражение в зеркале. Полагаю, визажистка сделала всё, что могла для телевидения, но в реальной жизни моя кожа чешется, а поры кажутся забитыми и тяжёлыми. Наверное, я должна быть счастлива, что огромное пятно на моём подбородке было мастерски скрыто под несколькими слоями тонального крема, пудры и какого-то вязкого вещества в тон кожи.
По крайней мере, тёмно-синий брючный костюм, который на мне, хорошо сшит. На самом деле, он даже сексуальный, открытый и демонстрирует ложбинку между грудями, что, конечно, не подходит для утреннего телевидения. Мои старые приятели из Монтсеррата, несомненно, будут не в восторге, увидев меня в цветах их дома, но дело не в том, чтобы доставить удовольствие им или мне: дело в том, чтобы продолжать улучшать отношения между людьми и вампирами. И в любом случае, я сама виновата, что меня засняли на камеру во время очевидного акта героизма, когда в прошлом месяце было совершено нападение на суд Агатосов.
— Так, так, так, — раздаётся вкрадчивый голос рядом со мной. — Красный Ангел собственной персоной.
Я бросаю взгляд на мужчину, который садится в кресло рядом со мной. Он кажется смутно знакомым, у него точёный подбородок и загар, который настолько идеален, что может быть только искусственным.
— Маркус Лэнскомб, — говорит он, протягивая руку.
Я пожимаю её и бормочу:
— Бо Блэкмен.
Он задерживает мою руку на мгновение дольше, чем нужно.
— Мне очень приятно. Хотя, — говорит он, хмуро разглядывая в зеркале какой-то невидимый изъян, — на самом деле, находиться здесь в такую рань весьма нецивилизованно. Не то чтобы я думал, что для вас тяжело вставать в пять утра.
Я пытаюсь казаться неоднозначной.
— Ну, я молодой вампир. Бодрствование в такое время идёт в комплекте.
— Действительно, действительно, — его взгляд опускается к моей груди и задерживается там. — Но как, чёрт возьми, вы собираетесь добраться домой? До восхода солнца осталось меньше часа, и мы закончим намного позже.
— У меня свои способы, — сухо отвечаю я и встаю. При этом одна из пуговиц моего костюма зацепляется за обивку стула, и мне приходится неловко дёрнуть себя за руку, чтобы освободиться. Лэнскомб смотрит на меня, забавляясь. — Извините.
Я выхожу в коридор. Мимо меня в разных направлениях пробегают разные люди с измученным видом. Немногие из них замечают меня; те, кто всё же бросает в мою сторону формальные улыбки, продолжают свой путь. Я больше привыкла к тому, что люди меня сторонятся. Этих людей, похоже, не волнует, что я стою выше в пищевой цепочке, чем они, и теоретически представляю опасность для их жизни. Мир телевидения, очевидно, так же далёк от остального общества, как и мир кровохлёбов.
Я иду дальше, пока не нахожу запасной выход в дальнем конце. Хотя на нём и висит порванная бумажка, гласящая, что вход должен быть всегда закрыт, дверь припёрта старым ботинком. Я открываю её, чтобы протиснуться наружу и подышать свежим воздухом. На улице уже кто-то пыхтит сигаретой. Я отодвигаюсь от него как можно дальше и достаю свой телефон.
На звонок отвечают через три гудка.
— Доброе утро, Бо, — говорит мой дедушка таким тоном, словно не спит уже несколько часов. — Ты ведь понимаешь, как невежливо звонить в столь неурочный час, не так ли?
— Уже почти рассвело. Кроме того, это не могло ждать.
— Дай-ка угадаю. Ты считаешь, что тебе не стоит появляться на телевидении, и хочешь, чтобы я нашёл способ вытащить тебя оттуда.
— Это глупая идея! Меня здесь быть не должно.
— Мы уже говорили об этом. Несколько раз. Это на благо фирмы. И не только фирмы; на самом деле, это на благо человечества.
Я закатываю глаза.
— С каких это пор вы с гиперболой стали лучшими друзьями? Всё, что мы собираемся сделать — это привлечь внимание ко мне. Мы должны сосредоточиться на Семьях и всех их вампирах. Не мне нужен лучший пиар, а им.
— Именно поэтому ты та, кто выйдет туда и это обеспечит. Какими бы отвратительными ни были СМИ, они нам нужны. Ты должна сделать это ради команды.
Я хмурюсь про себя.
— Люди знают, кто ты такой, — указываю
