своей однушке, с больной головой и буду пить кофе, проклиная свою работу.
Я ущипнула себя за ногу (за эту точеную, длинную ногу в шёлковых чулках) так сильно, что на глазах выступили слёзы, а на нежной коже проступили красные пятна.
Не помогло.
Карета продолжала трястись. Лорд Кайлэн продолжал излучать космический холод, а за окном не было ни огней большого города, ни привычных высоток – только бескрайняя, серая, неуютная равнина под низким небом.
Я смотрела на него и чувствовала, как странное притяжение становится сильнее. Оно не имело смысла. Он был холоден, опасен, он смотрел на меня как на пустое место, а я… я замечала каждую деталь. То, как свет падает на его белые волосы, делая их почти светящимися. То, как его пальцы – длинные, сильные, с идеально ухоженными ногтями – лежат на колене. То, как его грудь поднимается и опускается в спокойном, размеренном дыхании.
Он пах. Слабо, едва уловимо, но этот запах – морозный воздух, сосновая смола и что-то ещё, первобытное, дикое – заставлял мои ноздри раздуваться, а сердце биться чаще.
Феромоны. Очередное клише. Но это чёртовы драконьи феромоны.
Или просто я, Ирина Воронцова, которая давно забыла, когда в последний раз смотрела на мужчину с интересом, сейчас смотрела на этого ледяного красавца и чувствовала, как внутри просыпается что-то такое, что я считала давно умершим.
Не смей. Он муж твоей героини. Точнее, её муж. Ты здесь чужая. Ты – злодейка. У тебя нет права на чувства. У тебя есть только задача – выжить.
Но когда он повернулся и наши взгляды встретились, я забыла, как дышать.
В его глазах – этих прозрачных, ледяных глазах – на секунду мелькнуло что-то. Не интерес. Не симпатия. Скорее… замешательство? Как будто он тоже почувствовал это странное притяжение и не понимал, откуда оно взялось.
А потом он отвернулся, и маска безразличия снова закрыла его лицо.
Я выдохнула.
Ладно. Допустим.
Допустим, я сошла с ума. Или сплю. Или… Или я правда каким-то чудом оказалась в теле злодейки из дурацкого романа.
Я редактор. Я привыкла работать с тем, что есть. Даже если то, что есть – это бред сумасшедшего.
– Айлин, – сказала я, тщательно контролируя голос. Теперь мне нужно было вспомнить детали. – Сколько ей сейчас? Пять? Я запамятовала.
Кайлэн перевёл на меня взгляд. В его прозрачных глазах мелькнуло что-то странное. Что-то похожее на подозрение. Спокойно. Мне не нужно привлекать внимание. Вдруг дракон спалит меня своим холодом, а я обратно не вернусь?
Нужно действовать аккуратно.
– Пять, – ответил он коротко. – Ты же знаешь.
Чёрт. Чёрт! Это ведь только подтверждает, что я права. Это действительно тот самый мир из книги!
– Я ударилась головой, когда садилась в карету, – выпалила я первую пришедшую в голову ложь. – Память… немного отшибло.
– Ударилась? – Его бровь поползла вверх. – Ты садилась первой. Я не видел, чтобы ты ударялась.
Он следил за мной. С самого начала. Вот же… драконий сыщик.
– Значит, не заметил, – отрезала я, понимая, что Ирма, судя по тексту, была особой скандальной и капризной. Придётся играть эту роль, пока я не пойму, что делать дальше. – У тебя вечно голова в облаках, Кайлэн. Вернее, в небе.
Он ничего не ответил, только снова отвернулся к окну, но я заметила, как напряглись его плечи под дорогим камзолом. Кажется, местная ледяная глыба не так уж бесчувственна, если мелкая колкость его задела.
Мы въехали в ворота.
Я выглянула в окно и забыла, как дышать.
Мы приближались к замку Скала Ворона.
Глава 2. Северная башня
В книге замок описывался как «мрачная громадина на утёсе». На деле это было нечто иное.
Он был огромным, величественным, высеченным из чёрного камня, который, казалось, впитал в себя всю темноту этого сурового края. И он давил. Давил на психику одним своим видом. Серые стены, узкие бойницы, никаких цветов, никакой жизни. Вокруг только ветер, скалы и бескрайнее небо, которое здесь казалось ближе, чем земля. Складывалось ощущение, что этот замок не построили, а выросли из скалы, как продолжение самой природы – холодной, негостеприимной, равнодушной к человеку.
Карета остановилась. Дверца открылась, и лорд Кайлэн подал мне руку.
Я оперлась на неё (снова этот холод!) и вышла наружу. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и я снова почувствовала это странное притяжение – как будто лёд его кожи звал меня, обещая не только опасность, но и что-то ещё, горячее, важное, что невозможно было расшифровать.
Ветер тут же взъерошил мои волосы, которые были уложены в сложную прическу, и швырял в лицо колкие снежинки. Холод пробирал до костей, несмотря на плотный плащ. Я поёжилась, и его пальцы на секунду сжались крепче – инстинктивно, словно он хотел удержать меня от падения или... согреть? Но тут же разжались, и холод вернулся.
Отлично! Я так не любила зиму, при любой возможности отправлялась к свету и теплу, а теперь я в самом сердце холодного королевства Аркталия. Лучше не придумать.
– Добро пожаловать домой, Ирма, – сказал Кайлэн ровно, бросив на меня свой фирменный ледяной взгляд.
Домой.
Я посмотрела на эту мрачную глыбу камня, на это негостеприимное небо, на мужчину, который, судя по книге, даже не заметит, если я начну травить его ребенка, и мне захотелось завыть в голос. Завыть от бессилия, от страха, от этого нелепого, абсурдного положения, в которое меня закинула судьба. Я не героиня любовного романа. Я редактор. Моя стихия – правка текста, а не выживание в теле злодейки!
Но вместо этого я сделала то, что умела лучше всего: включила профессиональный режим.
Сцена прибытия описана слабо. Нет деталей, нет атмосферы. Сейчас я это исправлю.
Я глубоко вздохнула, расправила плечи (плечи Ирмы, чёрт бы их побрал) и, высоко подняв голову, шагнула внутрь. Я чувствовала спиной его взгляд – тяжёлый, изучающий, но не обернулась. Пусть смотрит. Пусть привыкает к новой Ирме. Или думает, что я задумала очередную интригу. Будем разбираться со всеми проблемами по порядку.
Первое, что я почувствовала, войдя в замок – это холод. И дело было не в температуре воздуха. В воздухе как раз пахло дымом от каминов – терпким, древесным, почти уютным. Холод был душевным. Стены здесь помнили что-то нехорошее. Они давили тишиной, которая висела в коридорах плотной завесой, и эта тишина была живой,
