у наших ног. Взяв обоих за шкирки, волоком тащу по лестнице, чтобы выйти на верхнюю палубу, Брамс тащит третьего и улыбается.
Взлетаем и тащим наёмников в лапах, чтобы долететь до дворца и тут же своим воинам приказать отправить их в допросную. Придя в себя, это уроды смотрят с насмешливым взглядом и молчат, как будто воды в рот набрали.
— У них стоят ментальные блоки, — сказал Брамс, задумавшись, — магов-менталистов сюда, — обратился он уже к стражнику.
Пока ждали магов, наёмники скалились, а как только вошли два мага, улыбки пропали с их рож, и они побледнели. В общем, всё как я и думал. Скунис замешан был в этом деле и снабжал наёмников всевозможными артефактами, правда, чаще всего одноразового действия. А вот кто был с ним ещё, это предстояло узнать.
Но это позже, а пока мне нужно проверить Николь. Выбегаю из темницы, оставляя полный контроль на Брамса, договорившись о том, что после того, как я увижу свою малышку, мы пойдём к королю и всё ему выложим о его советнике.
Бегу к своим покоям, пытаясь не врезаться в слуг или аристократов, что попадаются мне на пути, и останавливаюсь около двери, где так же стоят мои воины. Убираю магию, вот только когда захожу внутрь, там пусто. Никого.
Глава 14 То, о чём даже думать не смел
Оливия
Я валяюсь на кровати, и мне совершенно не хочется вставать. Даже глаза открывать не хочу. Честно, я уже не помню, когда последний раз так сладко спала, и даже то, что всё моё тело затекло от неудобной позы, потому что на моей руке лежит голова Николь, а сама она прижалась ко мне, всё равно очень хорошо.
Я даже не понимаю, почему я больше не думаю о доме, о своём мире и о своих родных, а ведь они переживают обо мне. А я даже не могу им весточку послать, что я жива и здорова. Мама, наверное, извелась вся, но, главное, что я им продукты купила, теперь не пропадут. Может быть, и я вернусь к новому году. Хотя, если честно, я не хочу отсюда уезжать.
Чувство, что это мой дом, почему-то крепнет с каждым днём. А ещё я совершенно не хочу расставаться с Николь. Я думала, что после Ксюши вообще детей не полюблю и своих у меня никогда не будет, а эту малышку я полюбила искренне и всем сердцем, и теперь не представляю, как с ней расставаться буду. В груди всё сжимается от горькой обиды, вот почему так, а?
Наверное, я сюда прибыла защитить эту малышку от козней злобной невесты графа, очень надеюсь, что он поверит нам и она не станет мачехой для Николь. Я прижимаюсь к ней плотнее, чтобы запомнить её родной запах — мороз с цитрусом. Он так глубоко проникает, что я никогда её не забуду. А ещё я буду скучать по графу и его дракону. Страшно в этом признаваться даже самой себе.
Я бы ещё раз полетала на его драконе. Снаружи он такой грозный, а внутри такой лапочка. Ладно, не буду себя расстраивать. Я оглядела помещение, в котором мы вчера с Николь были вынуждены ночевать. Огромная кровать и резной шкаф выполнены из красного дерева, панели на стене, ковёр на полу в тон мебели, портьеры коричневого цвета плотно закрывают окно, не пропуская солнечного света. Чисто мужское гнездо. А ещё огромный камин, в котором уже давно погас огонь, и даже угольки уже не тлеют. Ужасно не хочется вылезать из этого мягкого тёплого кокона.
Николь заворочалась в моих руках. Вспомнив о её ранах, стараюсь сильно не прижимать к себе, чтобы не потревожить. У самой болит, поэтому не буду травмировать её.
— А где папа? — ещё даже не открыв глазки, спрашивает Николь.
— Не знаю, зайка, — отвечаю ей, — как вчера нас сюда привёл, так я его больше и не видела.
— Я кушать хочу, — жалобно произнесла она.
Я бы тоже не отказалась от приёма пищи, а то за всё время наших злоключений поесть нормально не получалось. Для начала решила умыться и переодеться, вот только с одеждой была беда.
Её просто не было. Всё, что было, — это ночные сорочки, длинные, до самых пят, что нам вчера служанка принесла.
— Можно? — раздался вопрос из-за двери, а потом просунулась голова вчерашней служанки.
— Конечно, — ответила я и увидела мужчин, что стояли за дверью в чёрных одеждах с пластинами на груди.
— Это ваша охрана, — произнесла служанка и закрыла за собой дверь, когда уже была в комнате.
— А можно покушать? — тихо сказала мне Николь.
— Простите, я здесь впервые, поэтому не особо ориентируюсь, — начала я, — но нам бы одежду и что-нибудь поесть, если можно.
— Да, простите, сейчас принесу, — ответила служанка и вышла в коридор, тихо закрыв за собой дверь.
— Не переживай, малыш, сейчас мы с тобой умоемся, поедим, я намажу твои ранки, а потом мы переоденемся и поиграем.
Николь кивнула, и мы принялись ждать служанку. Она пришла примерно минут через двадцать. Принесла еду на подносе и свёрток с вещами.
Мы поели, и я стала обрабатывать раны Николь, но не успели мы переодеться, как воздух в помещении задрожал, а после стена с камином отъехала в сторону, и оттуда вышел мужчина лет пятидесяти, с тёмными с сединой волосами и тёмными глазами.
Я спрятала Николь себе за спину, не ахти какая защита, но всё же мне так немного стало спокойней.
— Не знаю, кто ты, но так даже лучше, — прохрипел мужчина и направился в нашу сторону, — с вашей помощью я попытаюсь сбежать.
— Вы кто? — спросила я, пытаясь понять, кто этот мужчина и что ему от нас нужно.
— Кто я — это не важно, важно другое, что вы мой билет отсюда, — ответил он и протянул руку, — идите сюда обе, и попрошу без глупостей.
Я дёрнулась, а мужик запустил в меня какую-то круглую штуку, которая упала на пол около моих ног и закрутилась, а потом из неё стала подниматься зелёная дымка, которая стала окутывать меня с головы до ног.
Рот стиснулся, как будто бы туда кляп вставили, руки и ноги сковало, будто верёвками привязали, хотя на мне
