из замка не выпускали. Разумеется, под предлогом того, что я в положении, а снаружи небезопасно. Но я и не собиралась покидать эти стены. Я готовилась к ночи.
До обеда мы с Мирандой обошли ткацкие мастерские, заглянули в кухню и на скотный двор. Я переговорила с экономкой – тощей, неприятной на вид дамой, которая выслушала меня, поджав губы и даже не пытаясь скрыть неприязнь.
Но мне было все равно, что она думает. Я с преувеличенным радушием улыбалась и задавала кучу вопросов, касаемо ведения хозяйства и распределения средств. А если мне отказывались отвечать, напоминала, что именно я здесь хозяйка. Я – герцогиня Хлоя Элизабет Минрах, урожденная леди Бурджес.
В ответ на этот аргумент все возражения стихали. Крыть было нечем.
После обеда я решила сделать хорошую мину, навестить свекровь и справиться о ее здоровье. И даже не удивилась, когда слуга на ее дверях сказал, что “леди Каталина не принимает”.
– О, как печально. Мигрень усилилась? – я с ложным сочувствием поцокала языком. – Может, она все же примет меня? Как-никак я целитель, смогу облегчить ее муки.
Слуга с поклоном исчез за дверью. А через минуту вылетел со взъерошенным видом. Следом раздался грохот разбившегося стекла и вопль разъяренной старухи.
Похоже, она запустила в беднягу своей ночной вазой.
– Вижу, мои способности тут бессильны, – я смиренно вздохнула. – Передайте герцогине мои пожелания скорейшего выздоровления.
Когда мы покинули крыло Каталины, Миранда тихо произнесла:
– Госпожа, его светлость запретил кому бы то ни было обращаться к вам за лечением. Вся ваша сила должна идти только на ребенка.
Что-то такое я и сама подозревала.
Замедлив шаг, оглянулась и посмотрела на горничную, которая по обычаю шла прямо за мной.
После случившегося вчера и утреннего разговора она словно утратила прежнюю невозмутимость. В ее глазах то и дело вспыхивало сомнение, а на лице отражались эмоции, которые раньше она скрывала.
Вот и сейчас она смотрела так, будто хотела мне что-то сказать, но боялась.
– Миранда, ты сегодня такая бледная… – отметила я. – Заболела?
– Нет, госпожа, – ответила та ровным тоном.
Но я заметила, как она нервно сглотнула и быстро отвела взгляд. Мимо прошли белошвейки, низко поклонились и исчезли за углом. А я решила испытать свою горничную еще раз. И выжидала удобный момент.
Он представился вечером.
***
После ужина, проведенного в одиночестве своего будуара, я приняла освежающую ванну и ждала, сидя у зеркала, пока служанка меня расчешет. Сегодня, как и вчера, я ничего пить не стала, хотя активно делала вид, что смакую травяной чай, подслащенный медом. А едва Миранда отвернулась, выплеснула чашку под стол.
И вот теперь протянула, глядя на свое отражение:
– Как думаешь, трудно быть матерью вне брака?
Расческа в ее руке на миг замерла. Почти незаметно, но для меня – достаточно.
– Наверное, зависит от того, кто отец, госпожа, – с натянутой улыбкой отозвалась Миранда и продолжила расчесывать, будто ничего не произошло.
– Допустим, он… важный человек. Знатный. Но несвободный, – продолжила я с ленцой, наклоняя голову вбок. – Однако он готов ради бастарда устранить… все помехи.
На этот раз пауза была чуть длиннее. Дыхание Миранды будто бы сбилось. Но, как я ни следила за ее лицом, она даже бровью не повела. Только ее движения стали более сосредоточенными, да на лбу появилась морщина.
– Если вы намекаете на его светлость, то я уже говорила, у него нет бастардов.
– Да, я помню. Но речь не о нем, мне просто любопытно.
– Неуместное любопытство для замужней леди.
– И все же? Что ты думаешь о таких мужчинах, Миранда?
– Ну… – поджала губы, выдержала небольшую паузу и все же ответила: – Если вас интересует мое мнение… Думаю, такие мужчины могут быть очень… решительными. Особенно, когда речь идет о наследовании.
Ее тон оставался ровным. Но на слове “наследование” все же дрогнул. Осознав свою ошибку, она тут же замкнулась. Лицо вновь превратилось в бесстрастную маску.
Я закусила губу. Каждое слово, каждый взгляд Миранды были трижды обдуманы. Эту женщину научили скрывать свои мысли.
– Ты ведь сама не простая служанка, верно, Миранда? – я решила сменить тему и слегка улыбнулась. – Я видела разных горничных, но ты… ты на них не похожа.
– Спасибо, госпожа, – она чуть склонила голову. – Я стараюсь соответствовать ожиданиям его светлости.
– О да, в этом ты преуспела как никто другой, – я повернулась на стуле и впервые за время разговора встретилась с ней взглядом. – Иначе бы он не приставил тебя ко мне, не так ли?
Горничная выдержала взгляд. Но в ее глазах что-то мелькнуло – возможно, гордость. Или вызов. Или… тревога? Я не успела понять.
– Я не вправе обсуждать нашего господина, – она первой отвела взгляд. – Возможно, вы считаете его человеком со сложным характером, но, поверьте, в душе он совсем не такой. Его желания такие же, как у всех остальных: защитить свой дом, своих людей, преумножить богатство, получить наследника. Он не виноват в том, что такие обычные вещи даются ему тяжелее, чем его подданным.
– Ты о его темной силе?
– Да, госпожа. Он ее не просил. Не его вина, что она его выбрала.
– Ты права, – я не удержалась от усмешки. – Никто из нас не выбирает силу, она выбирает нас. Но душа мага должна быть готова принять ее – темную или светлую. Душа моего супруга приняла Тьму.
– Возможно, этому поспособствовала гибель его отца, – произнесла она совсем тихо. – Когда вы узнаете его получше, то поймете…
– Думаешь, мне дадут время его узнать?
Миранда замерла, сжимая в руках гребень.
– О чем вы, госпожа? – и снова в ее глазах что-то всплеснуло.
Страх? Беспокойство?
– У него уже было шесть жен. Это ведь не секрет, что все они умерли.
– Вы сильнее их. У вас все получится.
Конечно. Даже не сомневаюсь. Только совсем не то, о чем ты думаешь сейчас, Миранда. От меня Гидеон никогда не получит то, что желает.
Я кивнула и сделала вид, что заскучала. Миранда заплела мои волосы в косу и помогла лечь в постель.
Вскоре явилась Тереза с вечерним отваром.
– Оставь на столике, – приказала я. – Позже выпью.
Едва обе служанки удалились, я вскочила, опорожнила чашку в уборной и
