непонимания. Я и сама себя не понимала сейчас. Даже не знала, какие слова подобрать, потому что всё внутри трещало и зудело от того, как жарко Деза смотрел на меня. На мои ноги в коротких шортах.
— У вас десять минут. И он убирается отсюда к чёрту.
Аргон резко встаёт, отворачивается и выходит. Мирей и Саян наблюдали за всем этим молча, не рискуя вмешаться, оба понимали, что это было бы совершенно бесполезно.
Разворачиваюсь и иду наверх, чувствуя, как Каин идёт следом. Вроде ничего не изменилось, но воздух вокруг словно зазвенел. Пока мы шли по коридору я чувствовала, как атмосфера густеет с каждым шагом. Обостряется. Лёгкая дрожь прокатывалась по телу, концентрируясь между рёбер.
Стоило нам зайти в комнату и двери захлопнуться, я повернулась к Деза. Даже рта раскрыть не успела, как он впился жёстким поцелуем в губы. От неожиданности я не успела ничего сказать. Лопатки уперлись в холодную стену, грудь опалило жаром.
Он целовал меня так жарко, что колени дрожали, и я думала, что ещё чуть-чуть и упаду, но его руки опустились на мою талию и рывком подняли вверх. Наши лица оказались на одном уровне, а мои ноги на его торсе. Между нами не было и миллиметра свободного пространства. Ни грамма воздуха, чтобы очистить сознание от его запаха.
— Как же хорошо на твоей шее смотрятся мои метки.
Хватка ладоней на бёдрах усилилась, и его губы обожгли чувствительную точку за ухом. Я выгнулась в его руках постанывая от удовольствия.
— Каин… Каин, нам нужно поговорить! Мм…
— Да… Поговорить…
Но губы гуляли по шее ещё более жадно чем секунду до этого. Жарко лаская каждый участок. Лишая возможности здраво мыслить.
— Каин! — вскрикиваю, чувствуя его язык на метке. Искры удовольствия прошлись по позвоночнику, концентрируясь внизу живота.
— Да… — рычит гортанно.
Я плавилась и задыхалась в этом безумии, которое он творил со мной. Удовольствие на грани распада разума. Каждое касание отзывалось сладостью в теле не давая и шанса на сопротивление.
— Каин, мы не можем тут… там мой брат и люди, они поймут!
— Похуй на них.
Отрезает, но поцелуи прекращает. Касается своим лбом моего. Хмурится, зажмуривается, словно пытается взять себя в руки, и дышит глубоко. Я осторожно скольжу руками по его напряжённым плечам.
— Ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой?
— Да. Я хочу забрать вас в свой дом. Моя женщина и ребёнок будут жить рядом со мной. Под моей защитой.
— Но мы и тут под защитой.
— Нет. Вы будете со мной.
Тяжело выдыхаю, собирая мысли в кучу. Если от его присутствия у меня будет такая реакция, то наше общение сведётся к тому, что мы просто переспим, и всё. Это не разговор.
— Зачем тебе это? Ты понимаешь, что если мы будем жить вместе, то твоя жизнь изменится? И Кай ребёнок, а это меняет всё. И ты же понимаешь, что твои женщины…
Он открыл глаза, и в них мелькнуло непонимание.
— Какие ещё женщины? — спросил, усмехнувшись.
— Те, с которыми ты встречался. Или, может, сейчас, — произнесла, и в груди полыхнуло болью от собственных слов. Словно ножом по открытой ране провела. Но я понимала, что они есть, ведь гон без омеги мог свести с ума.
— У меня есть только одна женщина. — Сказал совершенно спокойно, но мне от этого стало так больно, что захотелось вытолкать его за дверь.
— И зачем тогда всё это? — Говорю грубее, чувствуя надрыв.
— Это ты. Всегда ты. Ты моя женщина, и кроме тебя в моей постели никого не было.
От сказанного в груди расслабляется пружина и я впиваюсь в его глаза. Не верю до конца в его слова. Но неужели за все пять лет у него никого не было? Как же так, ведь он альфа и...
— Те, с кем ты проводил… гон?
— Юна, я пометил тебя. И был твёрдо уверен, что ты мертва. Кроме тебя я никого больше не хотел. Всё для себя решил ещё тогда, когда ставил на твоей шее метку. В моей жизни и сердце и памяти есть место только для одной омеги и это ты.
Он провёл носом по месту, которое пять лет назад прокусил, и эта звериная ласка, послала жар по телу с такой силой, что я сжала его торс ногами, пытаясь унять то, что сейчас происходило. То, как моя омега млела под его словами и была готова отдаться ему в ту же секунду.
— Я не знала. Я думала, у тебя кто-то есть.
— Только ты. И я прекрасно понимаю, что моя жизнь изменится. Я чертовски счастлив, что это будет именно так. Что вы будете рядом со мной.
От его слов в носу защипало, и мне до сих пор слабо верилось, что я ему действительно нужна, хотя каждое его действие говорило об обратном. Но было кое-что, что я хотела знать прежде, чем дать согласие.
— Ответь на один вопрос. Мне важно это знать, прежде чем решить, ехать с тобой или нет.
— Говори.
— Когда ты тогда пришёл ко мне в камеру… Наш последний разговор. Ты сказал, что заберёшь меня в качестве постельной игрушки. Ты и правда собирался быть со мной таким жестоким?
Взглянула ему в глаза, ожидая ответа. Мне важно было понимать, насколько сильно он мог навредить мене тогда.
— Я не был готов тебя отпустить. От одного твоего вида в душе всё переворачивалось. Осознание, что ты будешь далеко крошило кости. Даже находясь под теми препаратами, которые в меня ввели, я не мог отказаться от тебя. Я был уверен, что ты меня обманула. Верил во все, что скажут. Испытывал ярость и боль. Но всё равно не был готов отпустить. Тебя должны были в тот вечер перевести ко мне. Домой. Юна, я бы никогда не причинил тебе вреда. Мой организм отчаянно боролся с той дрянью, что была во мне, и действие сошло через несколько часов, когда я ехал за машиной скорой помощи. В больнице я уже практически всё понимал здраво. Кроме того, что тебя рядом со мной больше нет.
Я смотрела на него, слушала каждое слово и не чувствовала лжи. Находясь с ним лицом к лицу, замечала мелкие морщинки вокруг глаз, выдающие бессонные ночи, нервы и страдания, через которые ему пришлось пройти за все эти годы.
— Мы поедем с тобой.
* * *
— Ты в своём уме, Юна?! Да какого чёрта ты вообще творишь?!
Аргон ходил по своему кабинету, не находя себе места, и
