он был зол так, что это чувствовалось физически.
— Ты понимаешь, что, если ты туда попадёшь, обратной дороги уже не будет? Я просто второй раз тебя оттуда вытащить не смогу. Защитить тебя тоже не смогу.
— Я всё понимаю. Но он раскаялся в своих ошибках. И Кай к нему тянется, и… — Не стала добавлять, что тоже тянусь. И так всё было понятно. — Аргон, пойми, рано или поздно мы бы всё равно встретились. Опасность может быть в любом месте. Но я хочу попробовать.
Аргон сел за стол, сложил ладони в замок и упёрся в них лбом.
— Я не понимаю… Юна, он чудовище. Ты ведь не знаешь вообще ничего о том, что произошло за эти пять лет. Те поступки, которые он совершил…
Я догадывалась, о каких поступках говорит брат. Но если и узнавать, то узнавать от самого Каина. Пять лет — это огромный пласт времени, и я надеялась, что он расскажет мне всё. Поэтому я понимала, почему Аргон считает его чудовищем, и ещё большим, чем Деза был раньше. Он никогда не был хорошим.
— Аргон, ты как никто другой должен понять его.
Это был запрещённый приём, и я знала это. Знала, как сильно он тоскует по своей жене, как много сил у него уходит на её поиски, а если учесть, что выход ему теперь закрыт, то это всё только усложняло.
— Я понимаю. Но ты моя сестра, и я переживаю за тебя. Понимаешь?
— Всё понимаю. Правда. Но мы должны попробовать.
— Если что-то случится, пообещай, что позвонишь и скажешь мне. — Произнёс серьёзно, смотря в глаза, ожидая ответа.
— Конечно.
Вышла из комнаты и вздрогнула под прицелом серых глаз. Каин опирался спиной на стену прямо напротив кабинета. Руки скрещены на груди. Поза напряжённая. Готовый взорваться в любой момент.
— Нам нужно собрать вещи и поговорить с Каем, — произношу, и в тот же миг оказываюсь в крепких объятиях.
Не могу понять, чьё сердце отбивает такой бешеный ритм. Моё или его.
Глава 14. Хозяйка
Как мы ни пытались разбудить Кая, у нас предсказуемо ничего не получилось. Он спал так крепко, что если бы Каин и Аргон разнесли весь особняк и пол-района, мой сын только нос бы сморщил и на другой бок перевернулся.
Его в принципе было сложно поднять, когда он уснул, а тут ещё и организм восстанавливался, требовал энергии. Пока он спал, я собрала вещи не трогая игрушки в его комнате, Каин перенёс их в машину.
Когда начала собирать свои вещи, он сел в кресло и наблюдал. Стоило увидеть, что я не дотягиваюсь или пытаюсь что-то отодвинуть, сразу вставал и делал это сам. Всё молча.
От его прожигающего взгляда между лопаток горело, разряды расползались до самых кончиков пальцев. Его присутствие натягивало между нами невидимую пульсирующую нить, и я слышала каждый его шаг кожей. От этого толком ничего не могла удержать в руках, потому что стоило пройти мимо, как он тут же опалял. Стоило встать на носочки и потянуться за коробкой, он уже стоял сзади, жар его груди обжигал лопатки.
Это было невыносимо.
Складывала последние вещи и, вытащив небольшую коробку с документами сына, наткнулась на фотоальбом. Каю там годик.
Первый год дался мне очень тяжело. Я не только не была готова стать матерью в таком раннем возрасте, я вообще ни к чему не была готова. Ещё не отошла от ударов судьбы, держалась из последних сил за что-то, чему даже названия не находила. Нервная. Плаксивая. Вымотанная до дна. Я не была лучшей матерью, совершенно не понимала, как мне быть и что делать, мне самой была нужна мать рядом в то тяжёлое время. Если бы не поддержка семьи, не знаю, как бы справилась.
Опустилась на пол рядом с коробкой и посмотрела на Деза снизу вверх, поймав ответный взгляд. Тёмный. Горящий. В который раз я замечала, насколько он огромный. Рядом с ним я чувствую себя крошечной, потому что стоит ему только подойти близко, как у меня всё дрожит от вида мощных плеч и сильных рук под тканью чёрной рубашки. Мышцы словно из мрамора высечены как у древних богов на скульптурах.
— Хочешь посмотреть? — снимаю крышку с коробки и достаю голубой фотоальбом, где Кай похож на маленький пухлощёкий пирожок с глазами-бусинками.
— Да.
Каин встаёт с кресла и игнорирует то, как я поворачиваю альбом в его сторону. Садится за моей спиной, плотно прижимаясь, перехватывает одной рукой за талию и подтягивает альбом ко мне. Я на секунду забываю, что хотела сказать.
— Вот тут ему месяц, — показываю фотографию, где он лежит на подушечке, прикрытый мягким пледом. На голове белая шапочка, во рту пустышка.
— Он такой крошечный… это из-за болезни? — Деза проводит пальцем по маленькому личику на фотографии. Так нежно. Словно хочет дотронуться до него через преграду во времени.
— Не совсем. Он, конечно, родился раньше срока, но недобрал немного веса. Но все дети рождаются маленькими.
Рука Каина мягко поглаживает меня по бедренной косточке, кончики пальцев скользят медленно ниже, я откидываюсь ему на грудь в протяжном стоне. Это безумие. Наваждение. До его появления в моей жизни ничего подобного не было, моя омега спала, не требовала ласки. Сейчас и тело, и душа как один оголённый нерв, жаждущий его прикосновений. Желание скручивало меня изнутри в тугой болезненный узел, и каждая клетка тела кричала его имя.
— Каин… если ты не остановишься, я не смогу рассказывать.
Он целует шею и с тихим рыком перемещает руку на талию. С немалыми усилиями, судя по тяжёлому дыханию.
— С ума по тебе схожу. Крышу сносит от одного взгляда на тебя.
— Ты раньше себя так не вёл. Что изменилось? Я думала, что не привлекаю тебя как девушка… Что истинность вынудила тебя хотеть меня.
Попытка сглотнуть с треском проваливается, во рту пустыня.
— Я всегда хотел тебя. С первой встречи. Ты прекрасна. Я только глаза твои увидел и всё, а потом добавился твой запах. Тогда он был лёгким и уже сносил мне крышу, а сейчас, когда ты пахнешь ярче, я боюсь, что не сдержусь.
Его слова удивили меня, потому что я и правда была уверена, что раздражала его. Что он испытывал ко мне если не отвращение, то что-то близкое. Повернулась к нему боком, слегка отстранившись, посмотрела в глаза. Ртуть. Глубокий чистый лёд. Мне всегда казалось, что его взгляд может заморозить насмерть, но как оказалось, он умел поджигать не
