с яростной нежностью, выжигая из меня сопротивление, оставляя только обжигающее желание. Он целовал меня, пока мир не сузился до удовольствия которое дарили его губы. Между бёдер было влажно, в теле горел огонь. Пламя, пожирающее все доводы против того, что сейчас произойдёт на этом диване.
— Ты… — он начал говорить, но я не дала закончить. Робко подцепила пуговки на рубашке. Глаз на него не поднимала. Щёки пламя облизывало. — Я не остановлюсь. Ты понимаешь это? Не смогу оторваться. Скажи мне сейчас…
— Не останавливайся.
Пересилив стыд, заглянула ему в глаза. Понимала, что если дам ему договорить, стыд и страх пересилят меня. Сбегу. Но понимала и другое. Я хочу этого. Хочу его пламени. Ощутить его кожу под пальцами, его поцелуи на теле. Я хочу утонуть в нём.
Глава 15. Моя
Его руки как стальные путы сомкнулись на моём теле. Время замедлилось, и я с замиранием сердца наблюдала, как Каин прикрывает глаза и медленно выдыхает. Отпускает себя. Стоило ему открыть их, и я внутренне содрогнулась от пламени, что там полыхнуло вперемешку с тьмой.
Он руками скользнул под футболку, распространяя жар от касания нашей кожи. Скинув её, я осталась в одном лифчике, и его взгляд с голодом прошёлся по груди. Как под гипнозом расстегнула его, и он соскользнул с плеч вниз. Стыд сопровождал каждое моё движение.
— Охуенная, — сквозь зубы процедил Деза, наклонившись так, что я слегка выгнулась назад, и припал к мягким полушариям губами. Покусывал и целовал, но когда его губы обхватили сосок одной груди, а рукой он сжал вторую, меня прошило настоящим пламенем. Удовольствие пронеслось по телу словно вихрь.
— Каин… — простонала, изгибаясь. Он прикусил сосок, прошёлся по нему языком. Влажно. Порочно. Из моего рта вырвался громкий стон удовольствия, сдерживать себя не было сил ведь все они улетучились стоило ему поцеловать меня в шею.
— Да. Не сдерживайся. Я хочу слышать всё. Каждый твой стон.
Он подхватил меня на руки, и вот я уже под ним. Его мощная фигура нависает надо мной, закрывая весь мир.
В отличие от меня на нём всё ещё рубашка. Моя омега в груди недовольна тем, что на нем так много одежды и ей, как и мне хочется больше контакта кожей.
Я растягиваю на ней пуговки, пока он стягивает с меня шорты и трусики. Свожу ноги вместе, чувствуя себя некомфортно в таком положении. Смущает быть настолько раскрытой перед ним. Но он сбрасывает рубашку с плеч, плотоядным взглядом проходится по моему обнажённому телу и, усмехнувшись, нежно ведёт ладонями от щиколоток до бёдер и раздвигает их. В попытке сохранить сердце, которое уже заходится в истерике, я ладонью прикрываюсь там.
— Не смотри… мне стыдно.
— Стесняешься? — усмехается он, удобно устроившись между моих ног, целует шею, спускается ниже по одному ему известному маршруту из моего удовольствия.
Его губы творят с моей грудью нечто невообразимое, вырывая стоны и путая сознание. Руки гуляют по телу, разжигая безумие. Он спускается всё ниже и неожиданно проводит языком по руке, которой я накрыла себя. Его язык скользит между слабых пальцев, влажно достигая плоти. Меня прошибает и руки слабеют. Выгибаюсь навстречу, и он, перехватив меня за запястье, перекладывает мою ладонь себе на плечо.
Дальше происходит настоящее безумие. Каждое движение его языка доводит до исступления. Пальцы влажно скользят внутрь, и ощущение наполненности оглушает. Кажется, что всё, я на пределе, и хватает одного их движения, чтобы увидеть искры и выгнуться так, что позвоночник затрещал.
— Блять, — рык, полный одержимого желания, проносится по комнате.
Только отойдя от оглушительного оргазма, я чувствую его плоть и её давление. Обхватив сзади за шею, Деза приподнимает меня и целует. Отвлекает, чтобы в следующий миг заполнить до предела мощным толчком. Ловит мой протяжный стон и начинает двигаться, сжимая бёдра.
Его толчки разрывали меня на части. Глубокие. Медленные. Разрушительные в своей неумолимости. Каждый раз, когда он входил до конца, казалось, что ещё немного и я рассыплюсь на миллион осколков, и ветер разнесёт их по этой комнате. По этому дому и всему верхнему городу.
— Смотри на меня.
Приказ, которому невозможно не подчинится. Поднимаю глаза с трудом, потому что веки тяжёлые, потому что от каждого движения всё плывёт, и ртуть его зрачков затягивает, топит, не оставляя шанса на спасение.
— Ты чувствуешь это? — он замедляется почти до остановки, оставляя внутри только пульсирующую головку. Дразнит. Мучает, и я всхлипываю от этой пытки, пытаясь податься бёдрами навстречу, поймать хоть какое-то движение, потому что пустота без него внутри невыносима.
— Каин… — имя срывается с губ как молитва, как единственное слово, которое я вообще способна произнести в этом состоянии.
Он вбивается резко, и крик вырывается сам, заполняя комнату звуком, от которого мне должно быть стыдно. Но стыд остался где-то там, на границе сна и яви, вместе со здравым смыслом.
— Я каждую ночь просыпался и не мог дышать, — его шёпот обжигает ухо, и он двигается глубже, быстрее, и каждое слово отдаётся толчками в самом нутре. — Думал, что задохнусь без тебя. Думал, что схожу с ума. Мечтал о тебе.
Он замирает. Смотрит. В его глазах плещется что-то такое, отчего сердце сжимается до размеров горошины, перестаёт биться, замирает в ожидании удара.
— Я не отпущу тебя больше. Никогда.
Его рука ложится на моё горло, не давя, просто чувствуя пульс, биение жизни под пальцами. И он начинает двигаться снова. Медленно. Тягуче. Так, что я чувствую каждый толчок и соприкосновение наших тел.
— Ты чувствуешь это? — повторяет он, и я киваю, не в силах говорить, потому что если открою рот, оттуда вырвется только крик. — Чувствуешь, как я люблю тебя?
Любит?
Это слово взрывается в груди, расходится по венам жидким огнём, и я тянусь к нему сама, цепляюсь пальцами в его плечи, царапаю кожу, пытаясь притянуть ближе, ещё ближе, хотя больше между нами пространства нет. Мы и так одно целое, одно дыхание, одна боль и одно безумие на двоих.
— Перевернись.
Он выходит из меня, и я жалобно скулю от потери, но он уже переворачивает меня на живот, приподнимает таз, я опираюсь на спинку дивана и его рука мягко скользит по позвоночнику слегка надавливая. Заставляя прогнутся ниже. Я чувствую сильный прилив стыда от этой позы и Каин не помогает мне.
Наоборот.
Он перехватывает мою ногу и двигает её вбок. Раскрывая сильнее. Я готова сгореть от стыда когда его начинают касаться меня в самой чувствительной точке сейчас.
