Нежно. Совсем не так как брал меня всего минуту назад. Чувствую себя такой открытой, такой уязвимой, что хочется спрятать лицо в сгибе локтя. Но он не даёт. Перехватывает мои волосы у затылка, тянет на себя, заставляя прогнуться в спине сильнее, и входит.
Сразу. Глубоко. На всю длину.
— Боже… — выдыхаю, и это похоже на всхлип, потому что так ещё не было. Потому что так он достаёт до чего-то такого, от чего темнеет в глазах и сознание сворачивается в спираль. Зрение коротит вместе с восприятием этой реальности.
— Да, детка, — рычит и его рука на моих волосах сжимается собственнически, утверждая право на каждый мой стон, на каждый вздох.
Его толчки теперь быстрее, жёстче, и я слышу, как сбивается его дыхание, как он теряет контроль, и от этого внутри всё сжимается ещё сильнее. Видеть Каина Деза, потерявшего голову от желания, это что-то за гранью. Что-то, от чего кровь закипает в жилах.
Он наклоняется, соприкасается грудью с моей спиной и влажно проводит языком по метке. Приближая пик моего удовольствия. Двигается теперь коротко, почти не выходя, трётся грудью о мою спину, кусает плечо. Его дыхание пламенем обжигает.
— Ещё… — шепчу, и сама не понимаю, что прошу. Он понимает.
Он все понимает.
Резко переворачивает меня на спину, закидывает мои ноги себе на плечи и входит под таким углом, что мир взрывается. Я вижу звёзды. Буквально. Они рассыпаются перед глазами. От удовольствия накрывающего меня волнами я кричу, громко, не стесняясь, не сдерживаясь, потому что это выше моих сил.
— Каин! Каин, пожалуйста, я… я сейчас…
— Со мной, — его голос хриплый, срывающийся, и он двигается быстрее, глубже, отчаяннее. — Кончи со мной. Давай. Я хочу чувствовать тебя.
Его рука скользит между нашими телами, пальцы находят клитор, и одного движения хватает, чтобы я провалилась в пропасть. Оргазм накрывает цунами, разбивает о скалы, собирает заново и снова разбивает. Я кричу его имя, выгибаюсь, и сквозь пелену чувствую, как он напрягается, как толчки становятся беспорядочными, и горячая влага заполняет меня изнутри.
Он падает на меня сверху, но успевает выставить руки, чтобы не раздавить. Тяжело дышит. Утыкается лицом в мою шею. В метку.
— Юна… — выдыхает он так, словно это слово единственное, что удерживает его в реальности. — Юна, Юна, Юна…
Я глажу его по голове, по мокрым от пота волосам, и чувствую, как по щекам текут слёзы. Не от боли или обиды. Просто внутри так много всего, что оно ищет выход и находит его через глаза.
Он поднимает голову, видит мои слёзы, и в его глазах мелькает тьма.
— Я сделал тебе больно? Скажи, если…
— Нет, — качаю головой, улыбаюсь сквозь слёзы. — Нет, Каин. Всё хорошо. Просто слишком много.
Но он все равно напряжен. Исследует глазами моё лицо словно ложь выискивает. Кивает. Осторожно выходит из меня и ложится рядом, притягивая к себе. Диван узкий для нас двоих, но мне в этот момент все равно. Он так близко ко мне. Кожа к коже. Связь звенит и метка горит огнем на руке. Я поднимаю и вижу алый разрушенный бутон. Горит. Как и у него. Живая связь связывающая тела и души в одно целое. Каин перехватывает руку своей и притянув к себе целует пальцы. Нежно. Мое бешеное сердцебиение замирает от этой ласки в груди.
— Я никуда тебя больше не отпущу, — говорит тихо, и в этой тишине каждое слово звучит как клятва. — Слышишь? Никогда.
— Слышу.
— Однажды я уже тебя потерял и не допущу такой ошибки снова. Не позволю угрозе нависнуть над нашей семьей.
Семья.
Это слово согревает сильнее огня.
— А если я сбегу? — спрашиваю, просто чтобы услышать, что он ответит. В шутку скорее. Разговоры о прошлом все еще болезненные.
Он усмехается, прикусывает мочку уха, отчего по спине пробегает дрожь.
— Найду. Даже если придётся перевернуть весь мир. Верну тебя домой и буду долго… наказывать и доказывать, что это была плохая идея. Буду использовать жестокие и грязные методы убеждения. Шантажа. Пущу в ход всю свою фантазию.
— Это наказание или поощрение? Мне будет очень больно?
— И то, и другое. Больно не будет… Тебе будет хорошо. Мне же нужно тебя убедить остаться. Можем отрепетировать твое наказание… Ты добежишь до двери. Я поймаю тебя и накажу. Рядом с ней. — Рычит, и его рука снова скользит по моему телу, ниже, к бедру, к тому месту, что до сих пор пульсирует после его ласк. — Ты затягиваешь как водоворот. Чем больше получаю, тем больше хочу.
— Кай проснуться может… и собрание горничных.
— Кай спит, — целует моё плечо, ключицу, шею. — Будет спать ещё долго. До собрания еще есть время… Около часа. Мы успеем сходить в душ…. Блять. — Он жмурится и сжимает меня в объятиях крепче. — Я хочу тебя. Снова.
Глава 16. Дом
— Стой.
Уже выходя из дверей его кабинета, я чувствую, как Каин перехватывает меня сзади за плечо и разворачивает к себе. От неожиданности едва удается устоять на слабых ногах.
Не успеваю даже слова сказать, как спиной оказываюсь прижата к двери, его тело обжигает спереди. Губы к губам. Каин целует меня с голодом и жадностью, лишая разум тех крупиц осознанности, что я с таким трудом собрала после того, как он взял меня уже в душе.
Я сгорала от стыда, ведь мои собственные стоны оглушали меня, разносились эхом, и Каин не давал возможности их сдержать. Стоило только попытаться, как он делал всё, чтобы я забыла собственное имя от его горячих ласк. И сейчас творит то же самое.
— Я готов взять тебя ещё раз прямо здесь, — со стоном произносит, отрываясь от моих губ.
— Мы же только что несколько раз занимались этим… — от стыда хочется провалиться сквозь землю, и в противовес этому чувству ловлю взгляд Каина, в котором борется желание и здравый смысл.
— От тебя невозможно оторваться. Мы потеряли слишком много времени, и я хочу наверстать всё упущенное. Все ночи и дни, — его руки словно живут своей жизнью, гуляют по моему телу, и кажется, ещё одно касание и я загорюсь вновь.
Он склоняется, готовый коснуться моих губ, но тут из коридора доносится приглушённый зов.
— Маааааам! Пап! А вы где?
Каин, прикрыв глаза, выдыхает и с трудом отходит на несколько шагов. Я делаю пару вдохов и выхожу за дверь. Кай стоит недалеко от своей комнаты и, повернувшись в мою сторону, сразу растягивает губы в счастливой улыбке и бежит ко мне.
— Это
