раздраженным взглядом.
— Тише. Увидите. В моем безумии всегда есть смысл.
— И ты, безусловно, безумна.
Я не в том положении, чтобы отдавать приказы принцу Эмиру — или кому-либо, если уж на то пошло. На этой должности я чаще принимаю требования, чем раздаю их. Даже Хелена, которая, кажется, находится на самой нижней ступени среди служащих, стоит выше меня.
Остальные работники слушаются меня сейчас, когда я с принцем, носятся по кухне, пока не доставляют то, что я просила.
Мы с принцем жмемся в углу, едва избегая суеты этого места. Я окунаю ткань в прохладную воду и провожу по его лицу, стирая горячие слезы.
— Ах, да, — тихо говорю я. — Так-то лучше.
— Если бы только ты была Венерианской Фейри. — Его губы подергиваются в улыбке. Его закрытые глаза делают слишком легким любование его выразительным носом и пухлыми губами. — У тех, что с розовыми крыльями, то есть. Ты встречала такую?
— Не встречала. — Мои глаза сужаются. — Почему вы хотите, чтобы я была одной из них?
— Они могут сделать кого-то прекрасным в одно мгновение.
Я знаю одну Лунную Фейри, которая умеет делать то же самое, но не смею упоминать об этом принцу.
Улыбаться безопасно, пока его глаза закрыты, поэтому я улыбаюсь.
— Вы и сейчас довольно красивы, Ваше Высочество. Не беспокойтесь. Запрокиньте голову.
Я взмываю вверх на крыльях — экспериментально, учитывая, как редко я ими пользуюсь — чтобы сократить расстояние между нами.
Я кладу огурцы ему на глаза.
— Это поможет. Запрокиньте голову.
— Это…
— Да. Старый трюк, которому меня научили сводные сестры.
— Как странно.
— Это сработает, говорю вам… — Я вскрикиваю, мои крылья подводят, и я падаю вниз.
Руки Эмира перемещаются мне на талию, удерживая меня на месте и медленно опуская на пол. Во второй раз за день моя грудь прижимается к его.
Он прочищает горло.
— Лунные Фейри не используют свои крылья таким образом, знаешь ли.
Я уже делаю что-то не так?
Я касаюсь своего крыла, чувствуя неловкость.
— Что вы имеете в виду? Как еще их можно использовать?
Уголок его губ дергается вверх.
— Я хочу сказать, что ты не можешь летать на большие расстояния. Возможно, ты способна немного парить, как сейчас, но твои крылья не приспособлены для долгого полета.
Мое лицо кривится.
— Какой тогда смысл их иметь? Это кажется несправедливым.
— У тебя есть другие способы передвижения. Ты можешь создавать порталы. Остальные из нас — нет.
Хм. Я не смотрела на это так.
— Пожалуй, вы правы.
— Тем не менее, спасибо за помощь.
Он, кажется, осознает, что его руки все еще на мне, и быстро убирает их. Мне не хватает этого нежного прикосновения, но так лучше. Что, если кто-то наблюдает?
— Это часть моей работы, Ваше Высочество. — Оказывать эмоциональную поддержку не входит в мои обязанности, но это показывает мою способность выходить за рамки должностных инструкций. Возможно, он расскажет Люсиль, какая я замечательная.
— Тогда ты очень хороша в этом. — Он понижает голос. — И насчет моей помолвки…
— Ничего не говорите. Ваши тайны в безопасности со мной.
Принц, человек, на которого я злилась дни напролет… он не хочет жениться на своей будущей жене. Как любопытно.
Что я могу сделать с этой информацией, кроме как держать ее при себе? Она мало что для меня значит. Возможно, он все еще испытывает привязанность к той, кем я была на балу, но это не я. Это был всего лишь спектакль.
Я всего лишь служанка, и в каком-то смысле всегда ею была — прислуга в собственной семье, но все же прислуга. Что этот принц может понять о моих страданиях и потерях?
Ничего, и он для меня ничего не значит.
Глава 10
Офелия
Я тру грудь, пытаясь побороть расцветающую боль. Тело настолько вымотано, что я должна была бы спать без задних ног, но не могу.
Мои сводные сестры. С ними все в порядке? Велика ли вероятность, что их мать срывает на них свою злость? Это было бы моей виной. Если с ними что-то случится, я буду виновата.
А что насчет остальных в нашем маленьком городке? Что насчет Этель, женщины, которая должна была стать любовью всей моей жизни и самым дорогим другом? Неужели она действительно отвернулась от меня, как и все остальные, или это было лишь минутное помутнение?
Полагаю, мне никогда не узнать.
Моя тайна разрушила мои последние отношения, и я все еще храню секреты, но теперь это легче. С опущенным мороком я выгляжу как любая другая фейри. У некоторых уши меньше, а способности слабее, как у меня.
Теперь я в безопасности.
Но грудь ноет. Это давящая тяжесть. И в то же время сердце готово взорваться. Я вдыхаю, резко, отчаянно хватая воздух.
Успокойся. Пожалуйста.
Мой выдох выходит дрожащим, прерывистым, вымученным.
— Офелия?
Мои глаза распахиваются от звука голоса Хелены.
Она хорошая соседка. Хелена, может, и разговорчивее, чем я привыкла, но я не против болтовни. Она опрятна, знает, когда замолчать, и отлично показала мне замок.
Обычно она смотрит на меня с улыбкой, но сейчас в ее мшистых глазах плещется ужас.
Надо мной парит сфера, словно дождевая туча, заливая комнату голубым светом. Резким. Тяжелым. Плачущим… и магическим.
— Что это? — Я сажусь, прижимая тонкое одеяло к груди. — Что-то случилось?
— Это твоя магия, дорогая. — Она хмурится и садится на край кровати. — Она всегда такая непослушная?
Моя магия? Хелена не может знать, что у меня нет магии. Она не может понять, кто я такая, иначе будет смотреть на меня с таким же ужасом все оставшиеся дни. Возможно, она даже скажет Люсиль, что я полукровка, и я не могу рисковать снова оказаться в изгнании.
Я качаю головой.
— Я никогда… никогда не знала, что она способна на такое.
— Нет? Я слышала, что эмпаты иногда теряют контроль…
— Эмпаты? — Я тру лоб. — Это то, что это?
Ее глаза сужаются.
— Это довольно распространенный дар Лунных Фейри, да. Магия эмоций. Ты можешь управлять чувствами и использовать их, полагаю — только не используй мои без разрешения.
Она наконец улыбается, но у меня нет сил ответить тем же. Возможно, она не может знать всех моих тайн, но… кое-чем я могу поделиться.
— Чтобы это делать, мне нужно знать, как пользоваться даром. Меня воспитали смертные, и они никогда не учили меня пользоваться дарами.
Я задерживаю дыхание, тревожно ожидая ответа.
— Ах. — Она цокает языком. — Иногда бывает и наоборот — фейри растят
