тот момент на парковку заехала колонна машин, заняв несколько мест рядом с нашей. Казалось, это был наш сигнал продолжать путь.
— Поехали? — спросил Питер, явно думая так же, как и я.
— Да, — согласилась я.
— У нас еще несколько часов в пути до «Chicken Emporium», — сказал Питер. — Я могу вести на следующем участке.
— Твоя смена начинается только на закате, — сказала я. — Ты так рвешься выбирать музыку?
— Ты уже много часов за рулем, — сказал он, уголки рта дергались в попытке сдержать улыбку. — Я просто хороший спутник в путешествии. Это не связано с тем, что твоя музыка ужасна.
— Я превращу тебя в фаната Chappell Roan, если это последнее, что я сделаю, — пообещала я. Но сама тоже улыбалась.
***
Питер уселся в водительское кресло, сжимая руль обеими руками, словно боялся, что он исчезнет, если он отпустит. Его широко раскрытые глаза метались повсюду — то на рычаги стеклоочистителей, то на указатель поворота — на всё, что угодно, но только не на парковку, с которой нам ещё предстояло выехать.
— Всё в порядке? — спросила я.
— Всё нормально, — сказал он, стиснув челюсти. Он начал возиться с кнопками на моём древнем радио правой рукой, но вскоре сдался и вернул обе руки на руль.
У меня ёкнуло в животе.
— Ты когда-нибудь водил раньше?
Долгая пауза.
— Думаю, да, — сказал он, звуча неуверенно. Почесав подбородок, он снова ухватился обеими руками за руль, будто держал его на смертном одре. — Сидеть за рулём и держать руль кажется знакомым.
Я чуть не сказала, что он вполне мог когда-то кататься на бамперных машинках, но сейчас это было не время. Питер уже упустил половину возможностей выехать на дорогу во время этого разговора. Его тревожность, когда он широко раскрыл глаза и смотрел на поток машин впереди, была ощутимой.
— Может, мне лучше самой вести всё время в этой поездке, — предложила я. Умирать в предотвратимой автокатастрофе из-за амнезийного вампира казалось бы ужасно раздражающим.
— Нет, — сказал Питер. — Это было бы нечестно по отношению к тебе.
— Но…
— И я не смогу слушать хорошую музыку, если ты будешь водить всё время.
Я не смогла понять, шутит ли Питер, но решила воспринимать его всерьёз.
— Давай заключим сделку, — сказала я. — Мы будем делить музыку поровну, если ты пообещаешь больше никогда не садиться за мой руль.
— Зельда, — он повернулся ко мне. — Пожалуйста. Дай мне попробовать.
Я поняла, что это для него важно.
— Ладно, — с неохотой согласилась я, пытаясь убедить себя, что это не станет большой ошибкой. — Просто будь осторожен.
— Я всегда осторожен, — сказал он.
Прежде чем я успела спросить, сказал ли он это, потому что внезапно вспомнил что-то о своём прошлом, он медленно тронулся вперёд — и в этот момент он начал водить.
Глава 9
Деревянная табличка с крупными печатными буквами, примерно 1922 года, к которой приколота выцветшая фотография в сепии — женщина с длинными, струящимися кудрями. Найдена в подвале Тайного вампирского общества Омахи после того, как 24 августа 1982 года его обнаружило Официальное вампирское общество Омахи.
ГРИЗЕЛЬДА УЖАСНАЯ
ВХОД ЗАПРЕЩЁН ПРИ ЛЮБЫХ
ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!!!
К моему облегчению, Питер довольно быстро освоился за рулём. После пары неуверенных попыток он выехал на подъездную дорогу лишь немного медленнее общего потока машин. К тому времени, как мы добрались до межштатной трассы I-80, уже невозможно было бы догадаться, что меньше двадцати минут назад он так нервничал из-за вождения. А вот вкус в музыке у него оказался ужасным.
— Я хочу пересмотреть наши условия, — простонала я примерно через три минуты после того, как заиграла первая песня Питера. — Моррисси? Серьёзно?
— А что не так с Моррисси? — спросил Питер с самым невинным видом. Конечно, он выбрал музыку, которая была полной противоположностью Spice Girls во всех возможных смыслах. Впрочем, он явно сдерживал улыбку.
Может, он делает это просто чтобы меня позлить.
— Я разгадала тайну твоей личности, — объявила я. — В восьмидесятые ты был эмо-подростком.
Его губы дрогнули.
— Возможно, — сказал он. — Разве у него не прекрасный голос?
— Конечно, — признала я. — Но тексты у него про смерть и экзистенциальные страдания. Немного мрачновато.
— Наверное, ты права, — задумчиво сказал он. — Но мне нравится.
Пейзаж резко изменился, едва мы пересекли границу Невады. Сосновые леса внезапно сменились высокими пустынными плато — так резко, что я невольно задумалась, что же произошло здесь тысячи лет назад, чтобы земля так резко изменилась. Когда мы проехали восточнее Рино, машин стало совсем мало. Какая бы тревога у Питера ни оставалась из-за вождения, она исчезла, когда дорога оказалась почти пустой.
А я, использовав на той стоянке больше магии, чем обычно за целый день, чувствовала приятную расслабленность. Я закрыла глаза и позволила мягкой вибрации машины убаюкать себя почти до сна.
Когда я снова открыла глаза, снаружи уже стемнело, а машина стояла на месте. Питер сидел рядом, нахмурившись, переводя взгляд с открытого на коленях дневника на здание перед нами.
— Мы приехали, — сказал он. Но в его голосе было больше обречённости, чем радости.
Я подняла взгляд на здание — и у меня отвисла челюсть.
— Поющий куриный эмпориум Большого Эрла: вторая по величине коллекция поющих аниматронных кур в мире, — прочитала я вывеску на крыше ресторана.
Судя по выражению лица Питера, он тоже это прочитал. И не заметить было невозможно: вывеска была почти такой же огромной, как сам ресторан, и мигала так ярко, что на неё было больно смотреть.
— Ты здесь уже бывал? — не поверила я. Хотя «Большой Эрл» выглядел именно тем странным туристическим местом, которые мы с Реджинальдом когда-то любили, представить Питера — человека, который не переносит Spice Girls — здесь было просто невозможно.
— Это есть в моём дневнике, — подтвердил Питер. — Так что, видимо, бывал. Только боги знают зачем.
— Может, раньше ты любил странные туристические ловушки, — предположила я. — Может, обожал их.
Он не удостоил это ответом.
По дороге ко входу мы прошли мимо группы гигантских статуй кур высотой почти семь футов — с огромными глазами-пуговицами и идиотскими улыбками. Они напоминали какой-то Стоунхендж из мира Бидзарро. Дети карабкались на них и вокруг них, радостно визжа, пока их улыбающиеся родители делали фотографии.
— Сфотографируйся с одной, — поддразнила я, ткнув Питера в бок. — Может, память вернётся.
Он бросил на меня такой уничтожающий взгляд, что я едва не расхохоталась.
Когда мы вошли, первым делом нас встретил огромный сувенирный магазин. Вывеска гордо сообщала, что здесь можно купить любой куриный сувенир, какой только пожелает ваше маленькое
