и не заходил к нему часто в лазарет, но их короткие разговоры казались… дружелюбными. Однако сейчас Маршалл смотрел на него так, словно Крэйн сдал их потерянным. И подобная реакция вводила в ступор. Она была бурной, словно в натрий капнули воды и все начало искриться. Махнув рукой в сторону кабинета, Рик скрылся в дверном проеме.
– А я все не мог дождаться, когда же увижу твою рожу. Тебя спасло только то, что Клэр вступилась и дала немного времени оправиться. Нравится здесь? Эта «лагерная жизнь», как принято сейчас называть. М? – Ричард оперся костяшками пальцев на стол и, казалось, был похож на быка, который вот-вот сорвется с места и протаранит стену. – Или ты думаешь, я настолько сильно отупел от происходящего, что не увижу этого на твоей разбитой в хлам физиономии? Свалить от нас решил?!
Саймон молча наблюдал за покрасневшим от злости лицом старого друга. Обычно до такого состояния его было сложно довести. Хватало нескольких громких фраз, чтобы Маршалл успокоился и начал думать трезво. Саймон не шелохнулся. Он не говорил об уходе – этот сукин сын чертовски умен, раз поднимает такой разговор.
– Я еще ничего не решил, – медленно проговорил Крэйн, подлив масло в огонь ярости Маршалла.
– Ах, ты еще не решил! Какого черта, Крэйн? – Послышался хруст ломающегося карандаша. – Я даю тебе возможность остаться здесь, начать жить!
– Прекрати орать, Ричард.
– О, да я еще не начинал орать. Ты обязан мне, Крэйн. И просто так свалить из города у тебя не выйдет! – Он осекся, бросив взгляд в сторону входной двери.
Скрип половиц раздался в коридоре, привлекая внимание. Саймон замер на месте, когда маленьким ураганом в комнату ворвалась Дана. На лице не было ни капли того спокойствия, которое сопровождало ее в их утреннюю беседу. Она была напряжена, и это не ускользнуло от внимания Саймона. Правда, Ричарду было абсолютно все равно. Он даже не попытался притвориться, что все в порядке, и хоть как-то сдержаться при ней.
– Да что здесь происходит?! Маршалл, тебя пол-улицы слышит. Успокойся! – возмущенно произнесла Шепард, махнув рукой в сторону двери, в которую только что вошла. – Он ничем тебе не обязан.
– Нет, Дана, обязан, – не собираясь понижать тон, гаркнул Ричард, бросая в ее сторону озлобленный взгляд. – Он многим обязан хотя бы за то, что его помнят и ждут! Брось эти детские замашки: «У всех своя жизнь, каждый имеет право на выбор»! Это явно не тот случай!
– Рик, успокойся… – медленно попросила Дана, приподнимая руки и явно решив сменить тактику. – Поорал – и хватит…
– Неужели забыла, как мы возвращались его искать?! – не унимался Рик, и Саймон заметил, как Дана слегка поджала губы, чтобы не сболтнуть лишнего. – Он даже свою собаку на тебя сбросил!
Волны жара пронеслись по всему телу, обжигая до кончиков пальцев, будто кто-то бросил зажженную спичку в лужу бензина. Взгляд Ричарда то и дело метался от него к Дане и обратно, словно они были виновны в чем-то настолько страшном, что заслужили такую эмоциональную тираду. Саймон стиснул зубы, стараясь держать себя в руках, но внутри уже начался обратный отсчет. Он привык сдерживать нахлынувшие эмоции, чтобы не слишком сильно усугублять ситуацию, но сейчас, глядя на Дану, во взгляде которой вспыхнул страх, это было сложно.
– Рик, хватит…
– Хватит?! А сколько мы его искали?! Неужели не помнишь, как мы обошли столько всего прежде, чем осесть здесь?! И делали мы это по твоей просьбе! Видимо, еще до всего этого кошмара он для себя обесценил любовь и дружбу! – Маршалл махнул в сторону Крэйна, а после едва не скинул со стола металлическую кружку.
Дана сжала ладони в кулаки, закусив подрагивающую губу. В зеленых глазах начали собираться слезы, она держалась изо всех сил, чтобы не выплеснуть весь тот ураган эмоций, который сейчас клокотал в ней. Саймон больше не мог молчать. Вскипающая внутри злость искала выход наружу. Он сделал пару шагов вперед и остановился рядом с Даной. Услышать подобное от Рика – такого он не ожидал. Вся эта бессмысленная тирада, наполненная пустыми домыслами, заставила его рассмеяться.
– Обесценил дружбу? Вот, значит, как ты считаешь, Маршалл? А ты хоть на минутку подумал о том, что это была не моя прихоть? Подумай своими пропитыми насквозь мозгами о том, что бы ты сделал на моем месте? М? Давай прикинем: два места, врач на блокпосте – твоя жена, а следовательно, ты там точно должен быть. Остается одно место, и ты что думаешь: я такая тварь, что должен был оставить Дану? – Он взглянул на Шепард, которая в ответ взглянула широко распахнутыми глазами. – Давай, Рик, скажи мне, при всех этих составляющих что бы сделал ты? Я искал вас, хотел узнать хоть что-то, но это было невозможно…
Маршалл был глух к его словам, только жестом отмахнулся от Саймона, словно говоря, что они вернутся к этому позже. Взгляд карих глаз снова жадно впился в Дану, которую понемногу начинало трясти. Крэйн прекрасно знал этот взгляд как у овчарки, что с минуты на минуту готова вцепиться в глотку и разорвать в клочья. Именно так он часто делал на допросах в свое время.
– А сколько ты провозилась с этой цепочкой и сколько ждала его?! Скольких калек ты притащила сюда, думая, что это он? Пятерых? Шестерых? И в твой день рождения, Саймон, у нее было только одно желание – чтобы ты вернулся!
Нужно было успокоиться. Все зашло слишком далеко. Вдох-выдох. Сердце продолжало грохотать в груди, отдавая пульсацией в каждую незатянувшуюся рану на теле. Саймон видел, как Дана начала дрожать сильнее, а из зеленых глаз вот-вот должны были покатиться слезы. Он хотел было подойти к ней, увести из этой комнаты, подальше от Маршалла, но…
– Хватит! – резко прервала Ричарда Дана громким, немного визгливым голосом. Сделав пару шагов вперед, она замахнулась, и звонкая пощечина оставила розоватый след на щеке Маршалла. – Зачем об этом говорить сейчас?! Я больше не бегаю за единорогами. Мне не нужна жалость, ясно? И не надо говорить так, будто тебе всегда было на него плевать. Если ты успокоился и прекратил перечислять все сделанное, чтобы его спасти, вместо того чтобы просто сказать, что скучал… Я пойду за Клэр, и она вставит тебе мозги на место. – Голос становился тише. – Не заставляй меня искренне желать тебе смерти, Маршалл… За стенами Форест-Сити ходят ублюдки пострашнее, чем ты…
Тяжелое дыхание сипло срывалось с приоткрытых губ. Голос Даны с ее приказным тоном охладил Саймона так, словно на него вылили ушат ледяной воды. Ее слова били по нему слишком больно, хотя казалось, что раньше это было не так. Она боролась за него… как никто и никогда,
