же его планка комфорта настолько снизилась, что скрипучая кровать и немного покосившиеся шкафы стали верхом роскоши. Клэр, как и обещала, пришла ближе к вечеру. Принесла какую-то похлебку с лепешками и пару вареных яиц. Она не проронила ни слова, уходя. Но слов и не нужно было
Тишина и одиночество должны были хоть как-то помочь Саймону вернуться в привычное русло, пусть и ненадолго. Раньше это всегда помогало, но сейчас… Сейчас в голову лезли не самые правильные и нужные мысли, вопросы, которые ему стоило откинуть как можно дальше, чтобы не зарываться во все это еще больше. Снова и снова в памяти возникали картины сегодняшнего утра.
Сон не шел. Саймон смотрел в потолок, а потом на часы, тиканье которых казалось слишком громким. Два часа ночи. Проклятье. Он поднялся с постели и выглянул в мутное окно. Черт, все шло слишком хреново. Хотелось выпить чего-нибудь крепкого, но таблетки, на которых он сидел, не позволяли этого сделать. Да и найти хоть какой-то алкоголь в это время действительно проблематично.
Каждое движение отдавало в теле тупой болью. Мышцы ныли, вызывая хоть какой-то приток ощущений среди этого долбаного роя мыслей. Саймон надел штаны, свитер и теплую куртку. Почти вся одежда была ему впору, что не могло не радовать. По крайней мере, не придется расхаживать по лагерю совсем в обносках. Надежда, что ночная прогулка хоть немного приведет в чувство и получится если не выспаться, то просто немного поспать, его не покидала. Толкнув скрипящую дверь, он поморщился от противного звука и вышел на улицу.
Холодный осенний воздух окутал тело, и Саймон огляделся. Форест-Сити был похож на одну из тех деревень-призраков, которые ему доводилось видеть на своем пути: тихо и темно, словно тут никого не было. Крэйн вздохнул с облегчением – таким этот город нравился ему больше. Ночью куда комфортнее: не было толпы и бессмысленных разговоров. Все спали после очередного дня тяжелой работы, чтобы завтра вновь взяться за свои обязанности.
В голове снова возникли зудящие мысли, от которых не отмахнуться, о том, как тот малоприятный парнишка, кем бы он ни был, набрасывал плед Дане на плечи и уводил в неизвестном направлении, а она… шла спокойно, будто так и должно было быть. Ничего необычного: он явно был в ней заинтересован. Вот только Крэйн все никак не мог понять собственных чувств. Отчего так тяжело становилось на душе?
В своих размышлениях он медленно прошелся по улицам, пока не добрел до района, который днем был оживленным, но сейчас оказался погружен в крепкий сон. Только огни у одних ворот, где дежурили часовые, говорили о том, что лагерь совсем скоро пробудится. Саймон уже собирался возвращаться, как вдруг замер, краем глаза заметив движение в тени. Мышцы напряглись в ожидании нападения. Но ничего не произошло. Только что-то рыжее промчалось вперед к одному из домов. Хмыкнув, Крэйн сделал пару шагов вперед.
Глаза уже привыкли к темноте, и ему без труда удалось разглядеть разворачивающуюся перед ним картину. На ступеньках крыльца сидела Дана, подперев голову рукой, и глядела куда-то в пустоту. Когда-то пестрое одеяло, словно кокон, окутывало ее плечи, волосы растрепались больше, чем обычно. Саймон приблизился к ней. Лицо немного припухло от слез и сонливости. Дана даже не посмотрела на него… Подхватив недовольно мурлыкнувшую кошку, Шепард усадила ее к себе на колени, поглаживая местами спутанную шерстку.
Рыжий комок сразу же пришел в движение, начав все обнюхивать. Признав знакомый запах, Баффи – Дана однажды вскользь упомянула, как зовут кошку, – громко замурчала и потерлась о хрупкую ладонь. Усевшись поудобнее, девушка позволила своей гостье улечься на коленях и закрыла ее от порывов холодного ветра. В руке Шепард виднелась фляжка. И Саймон знал наверняка, что там не чай.
Он предположил, что все это сон. Странная мысль, но именно она проплыла в его воспаленном мозгу. Нет, будь это сон, Саймон не ощущал бы такой скованности, глядя на Дану. На самом деле, он должен был пройти мимо, позволив прожить ей все самостоятельно. Разговоры никогда не были его сильной стороной, но искушение поговорить с ней взяло верх.
– Тоже не спится? – начал Крэйн. Тишина и недосказанность между ними были невыносимыми.
– М?.. – Дана подняла на него глаза, стараясь узнать говорящего, но после только поежилась, потирая щеку костяшками пальцев, и медленно зевнула. – Уже выспалась…
– Наверное, я должен извиниться, – быстрее, чем следовало, проговорил он, запоздало поняв, что сейчас не самое лучшее время для подобных разговоров.
Дана вздрогнула, с непониманием уставившись на Саймона. По глазам было видно, как старательно она пытается обдумать сказанные им слова. Ее взгляд стал более осознанным, словно дымка сна наконец пропала. Дана не торопилась начинать разговор, невольно ерзая на месте. Кошка недовольно мурлыкнула, уютнее устраиваясь и сверкая своими зелеными глазками.
– Если ты про Маршалла, то тебе совсем не за что извиняться, Саймон. Не знаю, каким он был раньше, но Рик умеет делать драму из ничего. Наверное, кто-то испортил ему настроение и мы попали под горячую руку. На самом деле он уже что только не говорил. И посылал прямым текстом, и называл последними словами. Поверь, за эти пять лет я слышала от него столько, что сегодняшнее может показаться цветочками. Не знаю, как Клэр его терпит… Это… было унизительно, но здесь нет твоей вины. Извиняться должен Маршалл, и… Я сама не своя в последнее время. Не принимай на свой счет… Дарси говорит, что на пике стресса моя защитная реакция – нести всякий бред.
Ее слова о Рике не удивляли, хотя раньше друг реагировал не столь резко, громко… и долго. Но что-то в глубине души подсказывало, что все это было неспроста. Как ни крути, они бок о бок провели несколько лет, переживали всякое. И даже несмотря на все эти потрясения, вывернувшие всех наизнанку, люди оставались собой. Только переходили в одну из крайностей. Саймон стал более замкнутым, осторожным и мало чесал языком, но, находясь здесь, уже использовал годовой запас слов.
– Нет, я не за Рика пришел извиняться, – произнес Саймон, набрав в легкие побольше воздуха. – Я хотел извиниться за то, что заставил страдать тебя. Я даже не думал… что все настолько серьезно.
Ее губы растянулись в напряженной улыбке, и Дана отвела задумчивый взгляд в сторону, погружаясь в собственные мысли. Снова. И эта тишина ожидания все сильнее сдавливала тисками с каждой секундой. Саймон никогда не умел правильно извиняться. Откровенно говоря, не слишком сильно хотел начинать, однако сейчас чувствовал, что это было бы справедливо по отношению к ней. Искренне сожалел, что
